Спартак - символ революции

В Риме к Спартаку сначала относились с презрением как к гладиатору и рабу. Например, Цицерон и другие представители римской элиты считали Спартака и его соратников низкими мятежниками, заслужившими свою участь, и рабами, достойными лишь презрения. Однако уже следующее поколение расценивало Спартака как одного из классических противников Рима того же уровня, что и сам Ганнибал: профессиональный убийца превратился в преступника, когда-то угрожавшего основам власти Рима, но теперь он был достоин упоминания лишь в качестве страшилки для детей. Во всей римской литературе Спартаку посвящено меньше 4000 слов -создается впечатление, что этот исторический эпизод был настолько оскорбителен для римлян, что, чем меньше о нем упоминается, тем лучше.

Но если Спартак был для римлян символом слишком большого позора, чтобы назвать его достойным противником, то более поздние поколения не разделяли подобного отношения к нему. Например, в 1769 году, за 20 лет до взятия Бастилии восставшими парижанами, Вольтер сделал одно из первых упоминаний о Спартаке в контексте оправдания вооруженного сопротивления несправедливому правлению. В Век Разума (XIX век) интеллектуалы Европы использовали образ вооруженного раба-мятежника Спартака, чтобы представить свое собственное видение свободы для непорабощенных граждан недавно возникших национальных государств. Самый поразительный пример подобного подхода связан с Гаити, французской колонией в Карибском море, где бывший раб, самоучка Туссен-Лувертюр, известный среди своих сторонников как «черный Спартак», поднял восстание рабов и свободных граждан и создал - хотя и ненадолго - новое государство, полностью независимое http://igrovieavtomati.org от европейских держав. Карл Маркс вообще поставил Спартака в центр всей римской истории, а затем разразилась Октябрьская революция, которая возвела его в ранг последовательного революционера, имевшего определенную программу социальных реформ. С этого момента его роль расценивалась так высоко, что уже никто не мог поставить под сомнение значение этой выдающейся личности.

Восстания рабов во II и I веках до н.э. отражают глубокие изменения, происходившие в тот период в экономике и общественной жизни Римской республики. Вне всяких сомнений эти три восстания стали результатом массового недовольства рабами своим положением, но они не были революционным движением в том смысле, что угнетаемые рабы и свободный пролетариат боролись за равные права. В отличие от марксистско-ленинской интерпретации, которая появилась значительно позже, никто не выдвигал лозунга: «Долой рабство!». Рабы поднимали восстания против произвола отдельных хозяев, или же когда они хотели получить свободу. Рабы и городской пролетариат не стремились захватить власть и изменить существующий общественный строй,