Победа Октавиана

Клеопатре и Антонию удалось спастись, но оставшиеся корабли их флота были окружены и уничтожены один за другим.Спустя примерно два часа после начала сражения, когда ветер достиг своей наибольшей силы, эскадра Клеопатры пришла в движение. Дион утверждает, что царица Египта сбежала, потому что у нее сдали нервы, и это «характерно для ее природы как женщины и египтянки». Она дала своей эскадре, которая еще не вступила в бой, сигнал поднять паруса и идти на прорыв сквозь находившийся теперь в некотором беспорядке центр линии Октавиана. В действительности, этот маневр был спланирован заранее. Клеопатра занимала выжидательную позицию до тех пор, пока на стало ясно, что поднялся ветер, достаточный для того, чтобы обеспечить ее кораблям хорошую скорость под парусами.

Антоний, увидев маневр Клеопатры, перешел на одну из квинкверем (5 рядов гребцов) и поспешил вслед за ней. Те из его галер, которые не были блокированы или же находились не слишком близко от противника, также подняли паруса и ринулись на прорыв в промежутки, образовавшиеся в линии флота Октавиана. Начав этот маневр, они сбросили за борт свои башни, бронированные пояса на корпусе, а также все военное снаряжение, ставшее теперь ненужным, стремясь облегчить корабли и увеличить их скорость. Как они и надеялись, когда им удалось миновать Лефкас, преследования со стороны флота Октавиана фактически не последовало. Эврикл повел за уходящими одами противника наиболее быстроходные корабли Окгавиана (либурны) и смог захватить две галеры неприятеля. Однако остальные беглецы, включая эскадру Клеопатры и несколько других кораблей, которым удалось уклониться от схватки, благополучно ушли.

Теперь Октавиан мог претендовать на лавры победителя. Стремясь спасти как можно больше кораблей и моряков Антония, чтобы использовать их в будущем, он двигался от корабля к кораблю, призывая и указывая в ту сторону, куда скрылся Антоний, и вопрошая моряков, за кого они, собственно, продолжают сражаться?
Но ни увещевания Окгавиана, ни безнадежность их положения, ни даже бегство командующего, не могли побудить верных Антонию моряков к сдаче. Когда галеры Окгавиана сомкнули строй, приготовившись взять корабли противника на абордаж и ожидая легкой победы, команды с кораблей Антония отбросили начавших атаку легионеров с кошками, обрубая топорами канаты и бомбардируя противника камнями и другими снарядами.

Смерть в огне

Решив завершить бой, лишенный теперь какой-либо конкретной цели, капитаны Октавиана стали использовать огонь, как средство уничтожения кораблей оставшихся приверженцев Антония. Они приближались к своим жертвам одновременно с нескольких сторон и осыпали их пылающими снарядами баллист, стрелами, горшками с тлеющими углями или горящей смолой и даже факелами, прикрепленными к копьям. Если эти зажигательные снаряды немедленно не заливались водой или не сбрасывались за борт, от них сразу же начинал распространяться огонь, погасить который уже было очень трудно. Корабли Антония оказались особенно уязвимы для подобной тактики нападения. После месяцев, проведенных под палящим летним солнцем, дерево, из которого они были построены, стало сухим и легко воспламенялось, а то, что с палубы убрали просмоленные паруса, лишь незначительно улучшало ситуацию. В особо пространном отрывке Дион рассказывает, что, когда команды истратили всю воду, они пытались бороться с распространяющимся огнем, накрывая его одеялами и даже забрасывая трупами. Но все эти старания были обречены на неудачу особенно после того, как поднявшийся ветер стал стремительно раздувать тлеющие угли. В этой ситуации командам оставалось только вырубать горящие части судов и выбрасывать их за борт. Более инициативные легионеры швыряли их в своих противников. Некоторые из воинов Антония
теперь сами стали использовать багры и кошки, стараясь притянуть к себе вражеский корабль, чтобы пламя распространилось и на него, и таким образом поджечь галеры Октавиана.

Около 14:00 погода стала ухудшаться. Те из кораблей Антония, которые все еще оставались на плаву, за предшествовавшие четыре часа сражения получили существенные повреждения, и теперь стали крайне уязвимы перед начинающимся штормом. Оказавшись перед выбором между капитуляцией или смертью в пучине моря, самоубийством или жертвоприношением, даже самые верные приверженцы Антония стали поднимать весла, показывая, что они сдаются. Октавиан, стараясь предусмотреть любые, даже непредвиденные обстоятельства, всю ночь оставался на стоянке в заливе.

Когда наступил рассвет, в утренней дымке предстали море и береговая линия, покрытые обломками погибших кораблей. Волны, как пишет Флор, «снова и снова отливали пурпуром и золотом-такими их делали останки аравийцев, Сабанеев и тысяч других представителей азиатских народов». Основные источники расходятся в оценке количества погибших. Плутарх утверждает, что Антоний заплатил за поражение жизнями менее 5000 человек. Орозий цитирует сообщение Антония, утверждавшего, что он потерял 12 ООО погибшими и еще 6000 ранеными, из которых 1000 впоследствии скончалась. Сведения о потерях Октавиана вообще не приводятся.

Довольно проблематично соотнести эти данные с результатами сражения. Относятся они только к данному сражению или ко всей кампании? Объясняется ли это несоответствие тем, что Плутарх говорит только о воинах Антония, в то время как Орозий включает в число жертв также гребцов и членов команды? Можем ли мы на основании сведений о погибших сделать выводы о количестве потерянных кораблей? Почему замалчиваются данные об уроне Октавиана? То, что Октавиан не предпринимает попытку немедленно завершить войну, организовав решительное преследование беглецов, говорит о его беспокойстве о своем флоте, который, вероятно, сильно пострадал в ходе сражения и не мог предпринять активных действий.

С другой стороны, нет никаких оснований оспаривать значение победы Окгавиана. Мюррей приходит к выводу,что ему в качестве трофеев досталось от 330 до 350 кораблей, захваченных за весь период кампании. Сюда входят также и спасенные галеры из числа тех, что Антоний поджег до начала сражения. У противника остались 60 кораблей, которые бежали с Клеопатрой, а также незначительное количество судов Антония, последовавших за ней, плюс корабли, находившиеся в отдаленных гарнизонах-всего приблизительно 100 из флота Антония, насчитывавшего ранее 500 судов. Некоторые из них были потеряны в результате рейдов Агриппы, другие-в ходе предшествующих сражению маневров. Однако сегодня нет никаких оснований сомневаться относительно потерь боевых галер Антония, поскольку цена прорыва на свободу из ловушки у Акция (в которой он оказался во многом по своей вине) была очень высокой. Если вычесть из общего количества 90 спасшихся кораблей (60-в эскадре Клеопатры и, самое большее, еще 30 из тех, что присоединились к ней впоследствии), можно утверждать, что Антоний в общей сложности потерял 140 кораблей, захваченных или уничтоженных в ходе четырехчасового боя.

Эта череда неудач потрясла Антония. Оказавшись на борту флагманского корабля Клеопатры, он в шоке, в полном одиночестве, молча сидел на носу корабля, обхватив голову руками. Так он провел целых три дня, пока остатки флота не прибыли в Тенар. Позже к ним стали присоединяться отдельные спасшиеся корабли, принося известия о том, что некогда мощная армада была уничтожена. Антоний послал к Крассу гонцов с приказом как можно скорее идти через Македонию в Азию. При поддержке союзников и зависимых правителей он вполне мог в будущем предпринять попытку вновь утвердить свою власть в Греции. Убедившись в этом, Антоний поднял паруса и направился в Александрию.


Важнейшим последствием бегства Антония при Акции была реакция его легионеров, оставшихся на суше. Плутарх пишет, что «немногие видели бегство Антония собственными глазами, а те, кто об этом узнавал, сперва не желали верить-им представлялось невероятным, чтобы он мог бросить их». Некоторые утверждали, что это тактический ход, и Антоний внезапно появится и снова займет свое место во главе армии.

Когда же Канидий Красс приказал разрушить лагерь и готовиться к отступлению, легионеры были вынуждены, наконец, признать реальностью то, что Антоний их бросил. Они отказались рисковать, попытавшись прорваться перед лицом сильного противника в условиях сложной пересеченной местности и при слишком неясных перспективах. Ветераны, которые прекрасно уяснили правила гражданской войны, начали переговоры, стараясь выторговать себе более выгодные условия в обмен на сдачу. Они требовали для себя одинакового положения с легионерами армии Октавиана, а также гарантий того, что шесть легионов Антония будут сохранены как единые воинские формирования, а не распределены по легионам Октавиана. После того как соглашение было достигнуто, Красс ночью бежал из лагеря, а 9 сентября большая часть 10 легионов, легковооруженных и вспомогательных войск, а также и 10 ООО кавалеристов официально принесли присягу в верности Октавиану.

Но эта катастрофа, в результате которой один из лидеров гражданской войны оказался в изоляции, не была неизбежной. Она стала результатом отказа Антония осознать тот факт, что в его карьере наступил самый тяжелый за всю его жизнь кризис. У него не было необходимости лично возглавлять флот в сражении у Акция. Ранее он никогда не командовал кораблями во время морского сражения, в то же время в его распоряжении были способные флотоводцы, которые, возможно, обеспечили бы успешное бегство Клеопатры в море, так как считали, что освобождение Антония от ее влияния является самым большим успехом кампании и, возможно, даже поворотным моментом в войне.

Место Антония было с легионами, которые он бросил на произвол судьбы на берегу. Если бы он увел их из Акция, они ни за что не оставили его, как не оставили после серии неудач у Мутины в 43 году до н.э. и при Фра-аспе семь лет спустя. Тем более что одним из основных талантов Антония было умение сплачивать вокруг себя войска, вдохновляя их личным примером и вселяя в них уверенность, что вскоре фортуна им улыбнется.Еще одно преимущество Антония заключалось в том, что Октавиан никак не мог решить серьезные проблемы, связанные с выплатами своим ветеранам, и должен был зимой вернуться в Италию, потому что не получившие денег легионы находились на грани восстания. Поэтому для Октавиана было просто жизненно важно захватить сокровища Птоломеев.