Штурм крепости Никеи

Наконец, 19 июня вожди крестоносцев назначили общий штурм крепости Никеи. Ночь прошла в приготовлениях. Каково же было удивление и возмущение воинов креста, когда на следующий день, в ярком свете утренних лучей солнца, они вдруг увидели совершенно неожиданное зрелище: на башнях Никеи горделиво развевались флаги византийского императора! Это могло означать лишь одно—никейский гарнизон капитулировал, но не перед крестоносцами: он сдался грекам.


Так оно и было на самом деле. Пока рыцари неумело блокировали Никею, начальник византийских войск, посланных Алексеем Комниным якобы для поддержки крестоносцев, завязал секретные переговоры с командованием сельджукского гарнизона Никеи. Император, во-первых, не слишком рассчитывал на то, что крестоносцы, захватив Никею, выполнят условие своей клятвы, то есть отдадут город под власть Византии; во-вторых, он не хотел допустить разгрома Никеи крестоносцами: зачем нужно было получать в свои руки полуразрушенный город. Договоренность с сельджуками была достигнута, и в ночь на 20 июня войска Алексея I были впущены в Никею. Добыча, которую крестоносцы уже видели в своих руках, была вырвана у них буквально из-под носа. Ярости рыцарей не было границ. Они предвкушали грабеж богатого города (неважно, что его жители были большей частью христианами), а вместо этого по приказу императора их небольшими группами пропускали теперь в Никею, да и то под бдительной охраной греческих стражннков. Рыцари надеялись получить выкуп за сельджукскую знать, которая бы попала к ним в плен, а вместо этого узнали, что сельджукских вельмож вместе со всеми их драгоценностями увезли в ставку Алексея Комнина — город Пелеканум, недалеко от Никеи. Мало того, император отпустил из плена без всякого выкупа султаншу, которая была принята в Константинополе с царскими почестями. И в довершение всего Алексей Комнин после освобождения Никеи потребовал вассальной присяги от тех рыцарей, которые ранее уклонились от нее. Но как вначале ни бесновались рыцари, которых так подвел их греческий сюзерен, вскоре они примирились с происшедшим: Алексей Комнин щедро одарил воинов креста и их вождей из доставшейся ему казны султана. Блеск золота и серебра затмил глаза алчным крестоносцам. И переход Никеи к Византии уже не казался им неудачей. Напротив, это была первая победа над «неверными». И достигнута она была сравнительно легко и быстро. Среди крестоносцев царило воодушевление: несомненно, впереди их ждут гораздо более значительные успехи.


Один из видных французских сеньоров, граф Стефан Блуасский и Шартрский, писал из-под Никеи своей жене Адели: «Через пять недель мы будем в Иерусалиме, если только не задержимся под Антиохией». Граф ошибся, и на много, а его «если» оказалось пророческим. Прошло еще два года, прежде чем крестоносцы приблизились к своей главной цели.