Благодать оазисов

Настроение у «освободителей гроба господня» повышалось только тогда, когда изнуряющая жара пустыни вдруг сменялась тенистой благодатью оазисов, которые враг не успел или не смог полностью опустошить. Такой оазис оказался у города Икония, к которому крестоносцы подошли в середине августа 1097 года. Сам город был, конечно, разорен сельджуками, но неподалеку крестоносцы обнаружили озера и прекрасные луга. В речной долине и в предгорьях располагались отличные пастбища. Была тут и проточная вода, и множество садов. Склоны гор были покрыты густыми лиственными лесами.
Разбив близ Икония, среди лугов, свои палатки,«сложив орудие и добычу и видя перед собой лес, наполненный дичью, рыцари взяли свои луки и колчаны, препоясались мечами и, с собаками впереди, пустились за дичью».


Но таких оазисов крестоносцам встретилось лишь несколько. Когда они миновали Ираклию и, повернув на северо-восток, прошли Коману и Коксон, перед рыцарским войском снова выросли серьезные препятствия — горные цепи. Это был хребет Антитавра, «дьявольские горы», как называл их впоследствии летописец, сам проделавший переход через эти горы с войском крестоносцев. Время было уже осеннее. Пошли дожди. Узенькие горные тропинки, ведущие через высокие перевалы, размыло. Десятки километров нужно было буквально карабкаться, пересекая ущелья. Приходилось то забираться чуть ли не на самые вершины, то круто скользить вниз по грязным обрывам. Подчас и люди, и лошади, и волы сваливались в пропасти. Так как вьючных животных связывали вместе, казалось бы, для пущей безопасности, то достаточно было оступиться одному, и добрый десяток их вместе с телегами и снаряжением летел в бездну.


Рыцари, перемазанные в грязи, были вынуждены бросать свое вооружение. Наиболее предприимчивые сбывали его пехотинцам. «Рыцари стояли повсюду печальные, — вспоминал летописец из войска Боэмунда,— не зная, что будет с ними самими и их оружием, продавали свои щиты и наилучшие кольчуги со шлемами за три или пять денариев или сколько кто мог получить. Не сумевшие продать, даром бросали их прочь и шли».
Шли, потому что теперь уже, когда силы султана были как будто основательно разгромлены, можно было приступать к главному — захвату земель.