Битва при Дорилее

От Никеи крестоносцы отправились на юго-восток,  по высокому пустынному плоскогорью. Вокруг не видно было никакой растительности. Водоемов почти не встречалось: разве кое-где появится темная гладь соленого или покрытого тиной и зарослями заболоченного озера да на склоне блеснет ручеек или горная речушка. Пресную воду нужно было доставать из глубоких колодцев, разбросанных вдоль дороги на больших расстояниях друг от друга. Между тем стояла непривычная для европейцев изнурительная жара.


Крестоносцы разделились на две армии; одна шла вслед другой — так было легче обеспечивать пропитание и утолять жажду воинов. Продвигались вперед с боями. Сельджукские отряды появлялись там и сям, неожиданно атакуя разморенных зноем рыцарей. Никейский султан заключил мир со своими недавними противниками — эмирами восточных областей.

В конце июня 1097 года объединенное сельджукское войско приготовилось встретить франков (так называли европейцев и на мусульманском Востоке) в долине близ города Дорилея. Сельджуки расположились на холмах, окружавших ее. Едва только авангард крестоносцев во главе с Боэмундом Тарентским вступил в долину и рыцари собрались уже вынуть ноги из стремян и напиться прохладной речной воды, как со всех сторон ринулись на них сельджукские отряды.


День еще только начался. Сперва сельджуки, действуя по своему излюбленному методу, обрушили на застигнутого врасплох противника град стрел, а затем, когда в ряды врага было внесено смятение, в бой ринулась стремительная кавалерия. Врезавшись в войско крестоносцев, сельджуки острыми кривыми саблями начали сносить их головы с плеч. Мусульмане забирали в плен сотни крестоносцев, тысячи падали под ударами сельджукских клинков и стрел. Повсюду струилась кровь и раздавались вопли раненых.


К стонам воинов присоединялись крик и плач безоружных женщин и детей, находившихся среди крестоносцев. Рыцари, оправившись от первого испуга и неожиданности, спешно облачались в доспехи и устремлялись навстречу врагу. Особенно яростно сражался Боэмунд. Он не хотел ударить лицом в грязь перед другими вождями. Собрав своих воинов, князь призвал их «быть единодушными в вере христовой». «Все вы станете богатыми, если господь бог дарует нам сегодня победу над неверными», — заявил он крестоносцам. Бой разгорелся с новой силой.


Наступил жаркий полдень. В этот момент подоспела шедшая позади вторая часть крестоносных ополчений. Ее главным предводителем был Раймунд Тулузский. Теперь уже сельджуки, полагавшие, что битва выиграна ими, оказались застигнутыми врасплох. Особенно большую панику вселило в них неожиданное появление рыцарского отряда, спустившегося в долину с одной из окрестных высот. Возглавлял его человек, имевший довольно странный для воина вид. Он был одет в длинную сутану, скрывавшую его ноги; на шее у этого военачальника болтался серебряный крест, а в руке он держал не меч, а короткую, толстую дубинку. Это был епископ Адемар, папский легат, действовавший по собственной инициативе. Сельджуки смешались. Началась сумятица. Недавние победители побросали не только пленных, но и все свое снаряжение, даже шатры эмиров и султана, полные драгоценностей.


Не приняв боя, полчища сельджуков ускакали прочь. Эта битва при Дорилее происходила 1 июля 1097 года.
В результате победы крестоносцы, по словам провансальского хрониста, «взяли большую добычу, золото и серебро, коней и ослов, верблюдов, овец, быков и многое другое». Ободренные новым успехом, сеньоры и рыцари, отдохнув три дня в зелени дорилейской долины, пустились в дальнейший путь.