Знакомство с Венецией

Устроившись в лучшей гостинице, куда их доставил на своей остроносой ладье загорелый, черноглазый гондольер, послы на следующий же день отправились к высокому, с причудливо украшенными капителями колонн зданию в центре города — дворцу, в котором, как им указали, находится резиденция дожа. Дожем назывался верховный правитель республики, глава сената, или Большого совета. В руки дожа сходились все нити внешней политики и торговли венецианского государства. Он пользовался огромной властью, и, разумеется, прежде всего с ним нужно было встретиться французским послам.


Однако добиться приема во дворце дожа оказалось нелегко, и в течение нескольких дней рыцари могли вволю знакомиться с Венецией. Город был совсем не похож на то, что они привыкли видеть в родной стране, и казался им удивительным во многих отношениях. Он как бы стоял не на суше, а на воде, словно поднимаясь из самого синего моря. Во всех направлениях Венеция была изрезана каналами, подходившими почти прямо к стенам домов. Вода каналов окружала целые кварталы, которые от этого имели вид настоящих островов. Каналы заменяли венецианцам улицы, а легкие гондолы служили торопившимся пешеходам не хуже скрипучих экипажей. Особенно поразили французов шумные причалы, где всегда было полным-полно разного люда: почерневших от солнца и грязи грузчиков и матросов; оборванных нищих, которые выклянчивали мелочь у дородных купцов, одетых в бархатные камзолы; суетившихся купеческих приказчиков и торговых агентов; представительных капитанов, попыхивавших своими трубками; крикливых надсмотрщиков с хлыстами в руке. У этих людных причалов во всякое время дня, с восхода до заката, покачивались на воде бесчисленные корабли. Одни нагружались товарами (в том числе и живым — рабами), отправляемыми на продажу во все концы Средиземного моря. Другие, напротив, разгружались: то и дело на берег выносили тюки с хлопком, бочонки с винами, ящики с металлической рудой, мешки с драгоценными мехами — все, что везли из далеких стран купцы «царицы Адриатики» (так называли тогда Венецию). От множества кораблей, стоявших на причалах, у французских послов рябило в глазах.