Тайная сделка

Теперь папа мог окончательно убедиться в том, что намеки и предложения, обиняком сделанные ему недавно Бонифацием Монферратским, обдуманы их авторами очень основательно. Подчинение Риму православной церкви — к этой цели были направлены усилия многих предшественников Иннокентия III. Ему предоставляется исключительная возможность достигнуть ее. Наконец-то римский первосвященник станет духовным владыкой сотен тысяч христиан в греческих землях и — что еще важней — приберет к рукам богатства византийской церкви, увеличив таким образом влияние и власть наместников божьих. Неужто уместно сейчас останавливаться в выборе средств ради достижения столь христианнейших целей.
И папа принял решение: он согласен на то, чтобы крестоносцы взяли на себя дело восстановления справедливости. Но и дело крестового похода не должно потерпеть при этом никакого ущерба, а уж интересы римской курии тем паче должны быть соблюдены в полной мере.


Позиция Рима была определена. Царевич, полный надежд, покинул папский дворец. О тайной сделке с папой тотчас уведомили Филиппа Гогенштауфена. Вскоре он и сам прислал Иннокентию III свою королевскую грамоту, в которой непременно обещал поставить греческую церковь под начало апостольского престола, «если всемогущий господь отдаст мне или моему свояку греческую империю», — так писал Филипп папе.


Теперь с папой были по существу согласованы тайные планы всех тех, кто находился за кулисами этой грязной дипломатической кухни, в которой вершилась судьба четвертого крестового похода. Венеция, ее дож Дандоло, купечество и один из главных поваров этой кухни — Бонифаций Монферратский, служивший и Гогенштауфенам и своей собственной корысти; французский король Филипп II, под нажимом которого крестоносцы получили вождя, угодного французской короне и ее союзнику Филиппу Швабскому; наконец, папа Иннокентий III, давший им свое высокое благословение за подходящую для Рима плату, — всех их прямо или косвенно связало в крестовом походе единое стремление. Чем бы и как бы оно ни прикрывалось у каждого из этих политиков, но суть его была совершеннее ясной: в крестовом походе феодалы, торговцы, короли и сам папа увидели прекрасное средство наложить свои руки на Византийскую империю. Вряд ли можно было предполагать, что простые рыцари откажутся повернуть свое оружие к той новой цели, которая была намечена общими усилиями этих могущественные вершителей судеб крестового похода.