Реакция Папы на захваченный Задар

Ветреный октябрьский день флот крестоносцев отплыл из Венеции. Впереди эскадры, распустив все паруса и легко разрезая пенящиеся волны своим высоким острым носом, мчался стройный военный корабль. Окруженный небольшой свитой, в которой, кроме нескольких видных сеньоров-крестоносцев, можно было заметить также и сынков венецианских сенаторов и купцов, отправившихся в заморскую экспедицию, вместе с рыцарями креста, стоял сам престарелый дож Дандоло.


Ветер развевал полы его расшитого серебром суконного камзола. Дож оживленно беседовал с людьми, стоявшими вокруг: видимо, он говорил о Задаре. Невзирая на свои преклонные годы, Дандоло не рискнул доверить командование столь ответственной экспедицией кому-либо из главарей крестоносцев. С согласия высших органов республики св. Марка он передал свои полномочия дожа сыну, а сам торжественно объявил народу, что принимает крест, то есть становится крестоносцем и будет предводительствовать венецианским флотом в священной войне. Среди французских сеньоров, конечно, не было никого, кто бы взялся вести корабли. Бонифаций Монферратский поневоле стушевался и уступил командование многоопытному в пиратских делах старику Дандоло.


Пасмурным ноябрьским утром флот крестоносцев, направляемый верной рукой слепого дожа (несмотря на свой недуг, он прекрасно разбирался в обстановке), с боем вошел в гавань Задара. Пять дней крестоносцы Штурмовали город. Они встретили стойкое сопротивление венгерского гарнизона. Солдатам помогали и жители Задара. Наконец, рыцарям удалось сломить его оборону. С победными криками они ворвались в город. Но бои продолжались и здесь. Описывая их, Виллардуэн рассказывал впоследствии: «Почти не было улицы, где бы не происходило большой сечи мечами и копьями...»
Задар был жестоко разграблен. Воины христовы в числе прочего разгромили и несколько церковных зданий. В руки завоевателей попала огромная добыча. Из-за нее они крепко передрались друг с другом. «Много людей было убито и ранено»,—писал об этом Виллардуэн. Наиболее благоразумные «стали разнимать сражающихся, но когда им удавалось разнять их в одном месте, сеча завязывалась в другом». «Это было,— говорит тот же автор,— самое великое бедствие, когда-либо постигавшее войско, и здесь чуть не произошла гибель всей армии».
Крестоносцы «честно» отработали свой долг Венеции; правда, они, по выражению папы, «уклонились с пути», но Задар снова подпал под власть венецианцев.


А папа отнесся весьма снисходительно ко всему происшедшему. Конечно, крестоносцы заслуживают высшей церковной кары за свои богопротивные дела, то есть отлучения. Но ведь в их положении ничего и не оставалось делать, кроме как подчиниться необходимости. Достаточно будет, если они поклянутся впредь во всем повиноваться апостольскому престолу. Вот что, примерно, заявил папа послам крестоносцев, прибывшим к нему из захваченного рыцарями Задара. Для виду Иннокентий III произнес отлучение над «нечестивыми» венецианцами, но именно для виду. Он тут же направил послание крестоносцам, в котором говорилось, что хотя венецианцы и лишены милости церкви за свой проступок, но солдаты Христа вовсе не должны из-за этого отказываться от их услуг. Ради высшей цели — освобождения гроба господня — надо многое приносить в жертву! Лицемерный Иннокентий и в этом случае остался верен принципам своей двоедушной политики. По сути дела «прегрешения» крестоносцев были им уже оправданы.