Не указанные пункты договора

Договор с крестоносцами гласил, что они уплатят Венеции 85 тысяч марок. Но в договоре ничего не было сказано насчет того, как поступить, если к назначенному времени — апрелю 1202 года — в Венецию не явится столько воинов, сколько предполагалось, то есть если соберется меньше 4500 рыцарей, меньше 9 тысяч оруженосцев, меньше 20 тысяч пехотинцев. Получалось так, что, сколько бы ни собралось крестоносцев, они обязаны будут в любом случае уплатить сполна все деньги. Вот в этом-то пункте дож и обвел французских послов вокруг пальца. Он предвидел то, о чем и не задумывались эти рыцари, а именно: дож вполне резонно предполагал, что в Венецию сойдутся далеко не все крестоносцы — крестоносный пыл рыцарства теперь уже не был столь горячим, как сто лет назад. Вероятнее всего, явившиеся окажутся в затруднительном положении при расплате с Венецией. Тогда-то и можно будет продиктовать им свою волю: попав в положение неисправных должников, они очутятся полностью в руках венецианского правительства.


О том, куда именно надо будет повернуть после этого крестоносное войско, дож тоже думал. В его голове зародился жестокий и коварный план, о котором было невдомек даже близким к нему людям.
Много врагов имелось у Венеции. Но один из них являлся до сих пор самым неуязвимым, и против него в Венеции давно уже накапливалась ненависть. Кто был этот враг и какие планы строил против него Дандоло — обо всем этом догадывался в тот момент лишь папа Иннокентий III.

На другой день после описанной только что сцены в соборе писцы изготовили договорные грамоты. В пергаментных свитках были записаны все те условия, которые Дандоло уже раньше изложил послам крестоносцев и которые они целиком приняли. Теперь под грамотами были поставлены подписи обеих договаривающихся сторон. И Дандоло, и французы, поочередно взяв в руки евангелие, принесли клятву в том, что будут свято соблюдать все, что занесено на пергамент. По обычаю того времени дож и послы в знак нерушимости договора и своей клятвы один за другим поцеловали большой серебряный крест. И так как никакая сделка, касавшаяся столь христианнейшего предприятия, не могла быть заключена без одобрения церкви, то договорные грамоты были вручены доверенному лицу для передачи их на утверждение его апостолическому святейшеству—папе. Гонец поскакал в Рим.