Константинополь враг Венеции

У Венеции были старинные счеты с греками: потому-то дож и замыслил сделать из крестоносцев молот для удара по Византии. Уже давно венецианцы, не раз оказывавшие своим флотом помощь Византии против всевозможных врагов, добились в награду за эту помощь больших торговых и других преимуществ: товары, которые они привозили в византийские города и вывозили оттуда, не облагались пошлинами: таможенники не имели даже права производить осмотр и проверку этих товаров; в столичной гавани венецианцы свободно распоряжались на трех специально отведенных для них пристанях. Венецианские купцы, судовладельцы, ростовщики, члены их семей, прислуга проживали в Константинополе в особом квартале. Они не были подвластны греческим чиновникам; грек, которого чем-либо оскорбил венецианец или которому он нанес ущерб, не мог искать защиты от обидчика в византийском суде, — венецианца судил только его консул и притом не по греческим, а по своим, венецианским законам.


Хозяйничание венецианцев в византийских городах, их необычайные привилегии, особенно в столице, озлобляли греческих торговцев и ремесленников: пользуясь такими привилегиями, венецианцы могли дешево приобретать и по сравнительно высокой цене продавать различные товары. Они лишали греческих купцов покупателей и клали в свой карман такой барыш, какой и не снился византийским купцам и владельцам мастерских. Последние обязаны были платить не только таможенные сборы, но и другие налоги продажным императорским чиновникам, а к венецианцу сборщик налогов не мог подступиться: его оберегали привилегии, пожалованные торговым людям республики. Раздраженные всем этим, греческие купцы не раз требовали от правительства покончить с засильем венецианцев. Однажды, лет за 30 до описываемых событий, император Мануил Комнин приказал арестовать всех венецианцев, которые находились в то время в империи, и отобрать у них все деньги и товары, что были при них.


Со временем венецианцы вновь развернули свою торговую деятельность в Византии. Но, злопамятные и жадные, они не собирались прощать грекам ущерба, который был им так вероломно нанесен Мануилом Комниным. Правительство Венеции позднее сумело заставить другого императора принять на себя обязательства по возмещению убытков, причиненных денежным людям республики. Эти обязательства были к 1201 году выполнены только частично: когда подходил срок платежа, у византийских императоров не оказывалось денег. Они отделывались новыми обещаниями, предоставляли венецианцам новые привилегии. Но сребролюбивых купцов и процентщиков всем этим нельзя было смягчить. Они требовали звонкой монеты. Морские разбойники с Адриатики затаили мстительные чувства к своей должнице — Византии.
Особенно раздражало их еще и то, что византийское правительство нередко стало жаловать привилегии купцам других итальянских городов, чья торговля соперничала с венецианской,— Пизы и Генуи. Алексей III проводил как раз такую политику: он оказывал покровительство пизанцам и генуэзцам, нанося явный ущерб Венеции, с купцов которой император потребовал даже — неслыханное дело! — уплаты таможенных сборов. Все это грозило уменьшить выгоды торговли, которую венецианцы десятилетиями вели в Византии, и делало самые позиции их в империи недостаточно устойчивыми.
Правители Венеции — и Дандоло более, чем кто-либо,—стремились обеспечить купцам республики исключительное положение в левантийской торговле, считая, что Венеция должна полностью, без каких бы то ни было помех распоряжаться в византийских портах, расположенных на Средиземном и Черном морях. С каждым годом венецианцы все больше убеждались в том, что добиться этих целей можно лишь одним путем — силой. Нужно, попросту говоря, разгромить вероломных греков, овладеть их городами и гаванями. Тогда можно будет уже перестать думать о золоте, отнятом Мануилом Комниным и до сего дня не возвращенном тем, кто нажил его; нечего будет и опасаться соперников из Генуи и Пизы. Такие мысли все чаще и чаще высказывались венецианскими богачами в откровенных разговорах друг с другом. Дож Дандоло и решил провести в жизнь то, о чем давно уже мечтали его соотечественники, такие же алчные купцы, как и он сам: оружием крестоносцев сломить вероломство императоров Константинополя, а заодно, прибрав к своим рукам богатства Византии, самим утвердиться в ее портах.