Бесстыдное предложение Дандоло

Вот тогда-то хитроумный дож решил, что настало время вызволить крестоносцев из заключения, в котором они оказались по его собственной воле. Пора бросить им якорь спасения. Тем более, что денег из них все равно больше не вытянуть. Медлить же рискованно. Разойдись войско — тогда не оберешься хлопот: Иннокентий III не преминет объявить республику св. Марка виновницей срыва крестового похода. И дож отправил на Лидо гонцов-гондольеров, чтобы доставить в Венецию Бонифация Монферратского, который с августа 1202 года находился вместе с крестоносцами. Через Бонифация он предложил рыцарям новую сделку; суть ее заключалась в том, чтобы они возместили денежный долг Венеции ратным делом. На другом берегу моря, в славянской Далмации, есть богатый город Задар. Жители его — грабители и пираты. Они мешают купцам Венеции мирно торговать, нападают на их корабли и пускают их ко дну. Пусть доблестные воины креста обратят свои мечи против этих разбойников-славян и завоюют город Задар для Венеции. Покончив с пиратским гнездом, рыцари смогут считать себя свободными от долга в 34 тысячи марок, и дело крестового похода пойдет своим чередом.


Эти циничные предложения Дандоло Бонифаций Монферратский привез крестоносцам. Сам он, конечно, согласился с ними. Предводитель воинов христовых быстро нашел общий язык с расчетливым правителем купеческой республики, поскольку выгоды от предстоящей операции были очевидны. Почему бы крестоносцам и не послужить Венеции? Они ведь не только рассчитаются таким путем со своим долгом, но и завладеют половиной добычи, которая им достанется в Задаре.
Делая крестоносцам свое бесстыдное предложение, Дандоло изображал Задар пиратской крепостью. На самом деле это был торговый город. Разбойничали задарские купцы не меньше, но и не больше, чем все другие купцы того времени, включая венецианских. Однако купцам Венеции казалась опасной прежде всего возраставшая торговля Задара. В свое время Венеция захватила было Задар, но не смогла удержать его в своих руках. Он находился теперь под властью Венгрии.
И хотя венгерский король Имрэ сам объявил, что примет участие в крестовом походе, это не помешало Дандоло навязать крестоносцам войну против Задара: нужно было любыми средствами избавиться от опасного конкурента!
Не всем в лагере крестоносцев пришлось по вкусу предложение, которое привез из Венеции маркиз Монферратский. У некоторых оно вызвало прилив озлобления против коварных торгашей: они и так чуть не заморили голодом воинов христовых, а сейчас и совсем хотят превратить их в своих наемных солдат! В знак протеста часть крестоносцев отказалась принять предложение дожа и вскоре отбыла с острова домой. Обосновать этот отказ было нетрудно: ведь Задар — христианский город, и они, рыцари креста, не могут-де воевать со своими же единоверцами.


Но большинство рыцарей со вздохом облегчения приняло план Дандоло. Все, что угодно, только бы вырваться из этой проклятой западни на Лидо, а главное— взяться, наконец, за дело, ради которого все они бросили свои дела и семьи, то есть за войну и грабеж.

Крестоносцы четвертого похода в большинстве своем были типичные феодальные вояки, безразличные к тому, кого и где грабить. Важна была пожива, а уж в какой стороне добывать ее — это вопрос второстепенный. Какое значение могли иметь религиозные соображения для рыцарей вроде Рено де Монмирайль, графа Першского или Гийома де Феррьер, видама Шартрского, которые до начала крестового похода не стеснялись грабить в своих владениях аббатства и глумиться над церковнослужителями? Перед отправлением в крестовый поход им даже пришлось в присутствии многочисленных зрителей принести в церкви города Шартра покаяние за те насилия, которые они чинили монахам. Разумеется, нравы и замашки этих и подобных им сеньоров ни капельки не изменились от церковного покаяния.
Понятно, что за небольшим исключением крестоносцы посчитали предложение дожа вполне приемлемым и согласились вернуть свой долг Венеции «натурой»— завоеванием для нее Задара.