Эрик Фёгелин

Подобно другим мыслителям новейшего времени, рассмотренным нами, Блейк воспринимает гностическое наследие в метафизическом и психологическом разрезе, но не только, поскольку работы Блейка также содержат в себе сильный политический элемент. В своей работе «Америка: пророчество», изданной в 1793 году, он даже изображает Уризена как воплощение политической тирании, которая «дико ревя, хоронит демона битвы во склеп», терпя поражение от мятежных американцев. Для Блейка освобождение сознания тесно связано со свободой от угнетения со стороны короля, знати и клира.


Блейк не единственный человек, увязывающий гностическое наследие с бунтом в политическом смысле. Одна из самых амбициозных попыток в плане увязывания гносиса с бунгом была предпринята Эриком Фёгелином (1901 — 1985), хотя позиции Фёгелина противоположны Блейку. Немецкий философ и политолог, получивший образование в Вене, Фёгелин эмигрировал в Соединенные Штаты в 1938 году, там он стал одним из ведущих деятелей консервативного движения, возникшего в среде американских интеллектуалов в конце двадцатого века. На закате своей жизни он занимал должность старшего члена совета Гуверовского института в Стэнфордском университете.


Фёгелин считал себя традиционалистом, приверженцем коренных ценностей христианства и западной цивилизации, противопоставляя их идеям разного рода разрушителей и узурпаторов. По его мнению, главную роль среди этих последних играли гностики. Критика древних гностиков в данном случае вполне традиционна: говорится, что их религия отвергала мир и являлась солипсисте кой, фокусируясь на бегстве от реальности в трансцендентное царство. Считая мир радикально поврежденным, гностики видели средство спасения не в наведении порядка в этом мире, но, напротив,  в освобождении сознания от него.Но Фёгелин в своей критике дошел до крайности. В итоге он пришел к тому, что стал именовать фактически все силы, угрожавшие западной цивилизации, «гностическими». 

Фёгелин признает, что у древних гностиков было мало общего с этими движениями; его упрек (в целом весьма обычный) первым гностикам заключается в том, что они отдали приоритет трансцендентному знанию в противовес вере. Поворотный момент, по его утверждению, имел место в глубоком Средневековье, с появлением в двенадцатом веке визионера Иоахима Флорского, заявившего о грядущем наступлении эры Святого Духа. (Непонятно, что делает Иоахима гностиком, ведь он был католическим монахом.) Наступление этой эры будет ознаменовано приходом духовного лидера, Dux ex Babylone, «лидера из Вавилона», который явится не позднее 1260 года. Благодаря усилиям Иоахима и его духовных продолжателей (в число которых, по Фёгелину, входят деятели практически всех движений современности) христианский эсхатон, то есть Страшный суд, оказался изъят из области ведения Бога и был отдан в руки человека.