Бедствия деревни

Бедствия деревни — а ведь Запад был тогда по преимуществу деревенским — объясняются не только неурожаями, и сами неурожаи — не только плохой обработкой почвы или плохим уходом за посевами, засухами или наводнениями, о которых так много упоминают летописцы. Стихийные явления не могли бы оказывать столь губительное действие, если бы крестьянин свободно распоряжался своим трудом. Однако в XI веке он уже не был вольным землепашцем. Земля, на которой пахал и сеял крестьянин, принадлежала феодалу-сеньору, а сам земледелец был его крепостным человеком. За землю приходилось отдавать сеньору часть своего скудного урожая. Да и на этой полоске крестьянин трудился не более трех дней в неделю: остальное время он был занят на барщине: то убирал хлеб с господского поля, то косил сено на лугу сеньора, то чинил ему дом или готовил дрова па зиму. Мало ли было дел?

Помимо тех повинностей, которые крестьянин нес за свое поле (барщина и оброк), господин требовал с него уплаты различных взносов. С каждого жителя деревни сеньору ежегодно причиталась подушная подать; кроме того, сеньор взимал плату к рождеству с каждого двора — подымное. Платить надо было и за то, что крестьянский скот пасся на лугу господина, и за право рубить деревья в его лесу, н даже за то, чтобы после смерти крестьянина его родственники могли оставаться в той же лачуге, в которой жили раньше: имущество крепостного считалось собственностью господина. Крестьянин только и поспевал вовремя доставлять господскому управителю муку и масло, сыр и молоко, сало и яйца... В XI веке ко взносам натурой стали присоединяться и денежные оброки, особенно обременительные для крестьян: подчас надо было везти продавать даже последние запасы продуктов. А сеньоры были неумолимы. Не довольствуясь обычными повинностями крепостных, они, как говорится в одном письме того времени, «сверх положенного трижды, четырежды и сколько им вздумается раз в году добро их расхищают, бесчисленными службами их утесняют и тяжкое, невыносимое бремя на них налагают».

Не меньше, чем от поборов, деревня страдала от опустошительных войн, которые сеньоры повсюду к. беспрестанно вели друг с другом. Во время междоусобиц деревне приходилось особенно туго: кони рыцарей вытаптывали посевы; чтобы нанести побольше вреда противнику, нападавшие обращали в пепел его деревню, отбирали у крестьян скот, вырубали сады. Целые области подвергались разорению. Уцелевшим в живых жителям ничего не оставалось, как покидать свои деревни. Иногда доведенные до отчаяния крестьяне бунтовали: как раз незадолго до начала крестовых походов голодные бедняки, по словам французского летописца, «мучили богатых грабежами и поджогами». Но чаще всего крестьяне просто бежали прочь от феодальных притеснений: кто уходил в леса, кто на чужбину. В бегстве крепостные прежде всего искали спасения от произвола сеньоров и нападений рыцарских отрядов, потому что сопротивляться рыцарям, закованным в стальные латы и вооруженным мечами, было почти невозможно.

Легко понять, что когда Урбан II бросил клич: «На Восток!», этот призыв встретил горячий отклик в крестьянской массе: ведь папа нарисовал такую заманчивую картину райской жизни в плодородной иерусалимской земле! Но не только это подействовало на голодных селян. Крестьянин того времени, задавленный помещичьим гнетом, был темным и невежественным человеком. Религия имела над ним большую силу. Голод, неурожай, опустошение, нанесенное полям неистовством соседнего барона, — все это казалось богобоязненному землепашцу карой небесной за какие-то совершенные им неведомые проступки или грехи перед богом. Об этих грехах с раннего детства твердил крестьянину местный священник. Все, что с тобой ни происходит, внушал он ему,— это от бога, наказующего грешников и прощающего праведников. Крестьяне были опутаны религиозными сетями. Ища выхода из своих бедствий, они невольно проникались мыслью, что бог облегчит их участь, если они сумеют снискать его милость, если удастся совершить какой-нибудь необыкновенный, угодный всевышнему подвиг. Такие подвижнические стремления получили широкое распространение в деревне. Недаром среди крестьян появилась тяга в монастыри. Некоторые даже становились лесными отшельниками. Они уединялись в глухие места, проводили дни и ночи в молитвах, питались «чем бог пошлет», рассчитывая всем этим заслужить расположение божье.

И вот теперь, когда сам римский папа призвал свою паству принять мученичество за веру, пойти войной на язычников, эти религиозные настроения дали себя знать. Конечно, сами крестьяне не осознавали того, что за их религиозными порывами стоят вполне земные устремления, но это было именно так: деревня жаждала земли и свободы от крепостной неволи. Вот почему крестовые походы и начались с выступления крестьянской бедноты.