Волнение греков

При дворе Исаака II догадывались о тайных желаниях алчных и необузданных воинов креста: Исааку и пришлось поэтому подтвердить обязательства сына перед ними. Однако дать обещания было много легче, чем выполнить их. Денег в казне не было. Чтобы добыть их, Исаак II и Алексей IV (так стал именоваться его сын после коронации) ввели новые налоги; они произвели конфискацию драгоценностей у части знати, приказали содрать золотые и серебряные украшения дворцов... Таким путем было собрано 100 тысяч марок. Это была лишь половина награды, причитавшейся рыцарям и венецианцам за услуги. Собрать вторую половину —еще 100 тысяч — императоры были уже не в состоянии. Некоторое время, однако, они старались задобрить своих благодетелей. Алексей IV, который один только и пользовался реальной властью (слепой Исаак II не играл никакой роли в государственных делах и большей частью проводил свои дни, запираясь с придворными гадателями), с отрядами крестоносцев разъезжал по близлежащим фракийским селам и городкам, разоряя дотла жителей поборами и не стесняясь поручать взимание денег самим крестоносцам.


Однако эти меры мало помогали. Алексей IV несколько недель отделывался обещаниями, просил своих покровителей обождать. Но скоро проволочки и оттяжки стали раздражать воинов креста. Доколе же им еще любоваться красотами Константинополя? Распаленные алчностью и не видя толку от царей, возведенных ими на престол в ущерб крестовому походу, рыцари вели себя все более нагло. Учащались грабительские выходки незваных гостей в Константинополе. Пока еще крестоносцы рисковали нападать только на мусульман, проживавших в греческой столице, но и отношения с греческим населением становились с каждым днем напряженнее.


Ремесленные мастера и торговые люди города давно уже ненавидели венецианцев, отнимавших у коренных константинопольцев их доходы. А теперь эти проклятые венецианские купцы привезли на своих кораблях целое войско грубых варваров, которые позволяют себе творить неслыханные вещи! Как раз в это время рыцари, не обращая внимания на бессильных царей, принялись обирать константинопольские храмы. В конце августа банда крестоносцев схватилась с толпой греков, вступившихся за мусульман, на которых рыцари напали близ мечети. В пылу схватки крестоносцы запалили мечеть. Вспыхнул пожар. Огонь бушевал двое суток и распространился до Золотого Рога. За это время сгорела почти половина домов. Масса людей, населявших восточную часть Константинополя, лишилась крова. И тогда греки, по словам Никиты Хониата, заволновались, «.как безграничное и вольное море при сильном ветре». Они открыто угрожали бунтом императорам, по милости которых прибыл этот латинский сброд, а тысячи жителей столицы оказались под открытым небом. Возмущение народа нарастало, обрушиваясь прежде всего на западных купцов. После августовского пожара почти всем латинянам, проживавшим в городе, пришлось оттуда бежать. Алексей IV находился прямо-таки между Сциллой и Харибдой. С одной стороны — требующие золота крестоносцы, с другой — греки, волнение  которых грозит вылиться в бунт.

Легкомысленный и чересчур самонадеянный император стал склоняться к тому, чтобы порвать с крестоносцами. Ом думал, что это укрепит его положение. Терпение крестоносцев тоже истощалось. Настал день, когда больше нельзя было отодвигать срок окончательной расплаты с ними.