Плачевное положение Византии

В Константинополе то и дело вспыхивали бунты; в них участвовали мастеровые, рыбаки, матросы. Доведенные до отчаяния бесконечными поборами, произволом властей, вымогательством жадных чиновников, толпы разъяренных людей врывались в кварталы знати, громили дома богачей, уничтожали податные списки.


В этой накаленной атмосфере положение Алексея III, да и всей знати, среди которой шла вечная грызня за власть и доходные должности, становилось все более неустойчивым. Продажные аристократы, правившие Византией, озабочены были только собственным обогащением за государственный счет; на казну привыкли смотреть как на свою собственность: каждый в меру своей ловкости старался урвать для себя побольше.


Сам Алексей III, занятый больше всего удовольствиями, подавал пример бездеятельности. Он с головой погрузился в омут придворных развлечений и ничего не желал знать, кроме пьяных пиршеств, цирковых представлений и фиглярничанья шутов. Государственные дела его не интересовали: что толку вникать в них, если не сегодня-завтра все рухнет. По рассказу Никиты Хониата, «какую бы бумагу ни поднес кто царю, он тотчас подписывал, будь то даже бессмысленный набор слов. Он ставил свою подпись, хотя бы проситель требовал, чтобы по суше плавали на кораблях, а море пахали или чтобы переставили горы на середину морей». Под стать ему были и все высшие чиновники. За взятку они готовы были на любое государственное преступление. Никто не хотел видеть, что крестовый поход поставил на карту судьбу Византии.


Империя к началу XIII века заметно ослабела. Год от году уменьшались доходы казны. Крестьяне, попавшие в зависимость от феодалов, впадали во все большую нищету; ремесленников разоряли налоги и вымогательства сборщиков. Торговля константинопольских купцов тоже шла на убыль — ее подрывало хозяйничанье иноземцев, пользовавшихся неслыханными привилегиями. Все труднее становилось императорам держать большую наемную армию: солдатам нечем было платить. Военная сила Византии клонилась к упадку.


В самом плачевном состоянии находился ее флот. Да его почти и не было. Сановник, занимавший высокий пост начальника флота, родственник Алексея III, Михаил Стрифна, по словам греческого историка, «имел обыкновение превращать в золото не только рули и якоря, но даже паруса и весла». Византия давно уже пользовалась услугами венецианских кораблей и о строительстве своих не беспокоилась. В распоряжении морского командования оставалось, в лучшем случае, несколько десятков обветшалых судов, без всякого снаряжения, и к тому же полусгнивших.


Меры, принятые Алексеем III после падения Задара, не могли улучшить позиций Византии на море.
Столь же плохи были ее дела и на суше. Алексей III вел войны то с болгарами, то с сельджуками. Войны эти были неудачны, но требовали денег и денег: от сельджуков приходилось откупаться, так как император не располагал нужным войском, чтобы дать им отпор. Когда крестоносцы начали приближаться к столице, Алексей приказал спешно произвести набор новых наемников, пополнить армию. Но разве можно было всерьез положиться на тех, кто дрался за плату, не будучи к тому же уверен, что получит ее.


Византийское государство обессилело от смут. Народные массы горели злобой и ненавистью к правителям. Народ не желал отстаивать их власть, богатства и привилегии от каких бы то ни было внешних врагов. А самим правителям почти не на кого было опереться ни в Константинополе, ни за его пределами. Главное же, они пуще всего страшились мелкого столичного люда и думали только об одном: как бы удержаться, чтобы иметь возможность подольше и впредь безнаказанно запускать руки в государственную казну.
Таково было внутреннее состояние Византии, когда крестоносцы двинулись на кораблях к ее столице.