Победа Византийской дипломатии

Особенно упорно отказывался стать императорским ленником Раймунд Тулузский. Благочестивый, как монах, и жадный, как норманн, по словам летописца, этот сеньор серьезно опасался, что присяга Алексею I лишит его новых земель и добычи, для приобретения которых он отправился на Восток, прихватив с собой даже супругу и младенца-сына. Сопротивление греческим планам оказали и другие рыцари. Племянник Боэмунда Тарентского, невероятно алчный авантюрист по имени Танкред, чтобы избежать присяги, переоделся даже в крестьянское платье и вместе с близкими друзьями-норманнами тайно перебрался на противоположный берег Босфора.

В конце концов византийская дипломатия вышла победительницей из этого состязания в хитрости с корыстолюбивыми «освободителями грофба господня». За исключением немногих, все рыцари присягнули императору. Один за другим они преклоняли перед ним колено и, положив руку на евангелие, клялись в том, что признают его своим верховным сюзереном, разумеется, по тем землям, которые предстоит отвоевать у «неверных». Греческие вельможи, никогда не видевшие чего-либо подобного, дивились этой варварской, на их взгляд, церемонии. Что до рыцарей, то почти никто из них не принимал ее всерьез. А один граф, особенно уязвленный этой присягой, показавшейся ему унизительной, даже позволил себе грубую бестактность в отношении Алексея Комнина. Воспользовавшись тем, что император поднялся с тронного кресла, он просто уселся на его место. Когда его взяли за руку и сделали соответствующее внушение, этот воинственный сеньор выразил недовольство, что с ним так обращаются. «Вот мужик-то, — пробурчал он, насупившись и с ненавистью глядя на Алексея Комнина,— сидит себе один, в то время как такие знаменитые герцоги стоят перед ним». Алексей Комнин, видевший все это, сам «подозвал к себе, — рассказывает его дочь Анна, — дерзкого и бесстыдного латинянина» и, прикинувшись его доброжелателем, успокоил все еще хорохорившегося варвара, дав ему совет, как вести себя в боях с турками: «Не становись, — сказал он ему, — ни в задних, ни в передних рядах войска, которые действуют копьем: я знаю по опыту военные приемы турок. И то и другое место опасно; ты же укройся в середине, где, окруженный своими, будешь спасен от неприятельских ударов». Неловкость, вызванная кичливым графом, была сглажена.

Вожди крестоносцев стали вассалами византийского императора. Но обе стороны не доверяли друг другу. И это не удивительно: крестоносцы, да и то не все, пошли на видимые уступки, чтобы легче было приступить к осуществлению своих захватнических целей, а Алексей Комнин, добивавшийся восстановления былых границ империи на Востоке, понимал, что полагаться на своекорыстных варваров невозможно. При таких сложных обстоятельствах к лету 1097 года ополчения крестоносцев одно за другим были перевезены в Малую Азию.