Увлечение масонов мистикой и алхимией


В начале восьмидесятых годов XVIII столетия «нравственные преподаяния» трехстепенного масонства уже не удовлетворяли «вольных каменщиков». Умы жаждали некоего «сокровенного знания», более того, откровения, что привело к повальному увлечению мистикой и алхимией.

Это коллективное безумие было своего рода реакцией на рационализм и философию Просвещения. Подавляемое религиозное чувство пробивалось наружу, принимая патологические, порой бредовые формы. Энциклопедисты и Вольтер осыпали предрассудки и магию насмешками, не понимая, что сами косвенно способствовали их возникновению.«Мы больше не верим в Бога, но верим в дьявола. Мы смеемся над мучениками, но почитаем магов. Мы насмехаемся над таинствами и поклоняемся престижу. Мы строим из себя независимые умы и являемся иллюминатами»,  писал в 1791 году в брошюре «Современные шарлатаны» Жан Поль Марат, прошедший посвящение в одной из лож Лондона.  Такова человеческая глупость, что люди постоянно попадаются в ловушку  достаточно сменить ее название».По самому своему замыслу масонство было призвано объединить людей, придерживающихся разных мнений и имеющих возможность свободно их высказывать. Вот почему среди «вольных каменщиков» можно было встретить и убежденных материалистов, и мистиков, и прогрессивных ученых, и новоявленных розенкрейцеров.

Алхимия, пришедшая в упадок в XVII веке, неожиданно снова подняла голову. Что такое могли скрывать масоны, если не секрет преображения металлов? Множество людей, в особенности в Германии, устремились в ложи  кто-то в надежде узнать трансцендентные откровения, кто-то  с намерением сказочно обогатиться, изготавливая золото при посредстве философского камня. За первых взялись иллюминаты и чудотворцы всякого рода, за вторых  мошенники, для которых наступил золотой век. Каждый государь, от австрийского императора до последнего князька, заводил свою лабораторию с тиглями, позволяя обогатиться умным пронырам.Шевалье Буре де Корберон потратил целое состояние, гоняясь за этой тайной по всем европейским столицам. В Париже в 1775 году «брат» Жан Батист Гурго поманил его каббалой, затем некий Дю Пли сообщил ему по секрету, что на самом деле высшая тайна франкмасонства  преобразование металлов. Другие уверили его, что ложа, обладающая этим секретом, находится в Авиньоне, вероятно, имея в виду иллюминатов из Авиньона  кружок, образованный в Берлине Домом Пер-нети, бывшим бенедиктинцем, который затем стал библиотекарем короля Фридриха И. Переехав из Пруссии в Авиньон, кружок занимался алхимическими исследованиями при помощи архангелов Гавриила и Рафаила, сообщавших «божественное слово», вызывая их сложными заклинаниями. К помощи ангелов обращались и для того, чтобы узнать выигрышные номера лотерейных билетов.

«Разум научает нас, но он не может раскрыть истину,  утверждал в своих лекциях масон И. Г. Шварц, между прочим, ученик Канта.  Одно лишь Откровение может ясно показать нам истинный свет». Таким образом, просвещение, или «просветление разума», по его мнению, сводилось к изучению так называемых божественных наук — алхимии, каббалы и магии. «Человек,  проповедовал Шварц,  в настоящее время гнилой и вонючий сосуд, наполненный всякой мерзостью». «Просветлить» его могли только розенкрейцеры, ибо только им удалось сохранить «искру Адамову» предвечной мудрости тайного знания, доставшуюся им от еврейских сект ессеев и терапевтов. ИгнацЭдлер фон Борн (1742—1791), великий секретарь Великой ложи Австрии, протестуя против преследований масонов в Португалии, Неаполе и Ахене, а также запрета ордена иллюминатов, вместе с тем яростно обрушивался на псевдоцелителей и алхимиков, искажавших идеи масонского ордена, а в 1786 году участвовал в составлении «Устава франкмасонов», призванного оградить братство от нежелательных последователей и всякого рода шарлатанов. (Правда, этот устав, облеченный в форму императорского указа, оказался палкой о двух концах и ударил по самим франкмасонам.)