Условия заключения в Бастилии


Условия заключения в Бастилии резко ухудшились с 1776 года, в царствование Людовика XVI, превратившего эту тюрьму из государственной в обычную. Новый комендант прикарманивал деньги, отпускаемые на содержание узников: зимой камеры не отапливались, воду для питья брали из тюремных рвов, куда сливали всякие нечистоты, еду готовили из гнилых продуктов, тюфяки были набиты сором и пылью, источены червями.



Узники больше не могли гулять в саду, их иногда выводили во двор-колодец, где зимой было холодно, а летом нестерпимо жарко. Тюремный врач одновременно занимал должность лейб-медика в Версале, где проводил три четверти года, а замещать его никто не имел права. Впрочем, узников было так немного, что содержать государственные тюрьмы представлялось нецелесообразным: Венсенский замок закрыли в 1784 году за неимением политических преступников; если бы успели закрыть и Бастилию, Французская революция не получила бы яркого символа.

Зато обычные тюрьмы не пустовали. В отличие от Бастилии, где узник мог провести десяток лет и ни разу не подвергнуться допросу, даже не узнав, в чем его обвиняют, уголовные тюрьмы предназначались не для отбывания наказания, а для проведения предварительного следствия, сводящегося к допросам, в том числе с пристрастием.В Англии уже в конце XVI века отказались от применения пыток при дознании, за исключением судебных процессов по обвинению в ведовстве. Еще при Елизавете I пытки стали менее жестокими, и уж совсем недопустимым считалось освящать орудия пыток, как это было принято у инквизиции. Шведский король Карл XI отменил пытки в Остзейском крае, находившемся под его властью, в 1686 году.В Пруссии Фридрих Великий запретил это варварство в 1754 году. Примечательно, что от пыток раньше всех отказались в тех странах, где сложились традиции публичного суда с участием присяжных, а подсудимые имели право на квалифицированную защиту.

Во Франции при желании можно было обвинить кого угодно и в чем угодно, наглядным свидетельством чему является дело шевалье де ла Барра. В начале августа 1765 года в городе Абвиль на севере страны произошло чрезвычайное событие: статуя Христа, стоявшая на мосту, была осквернена  кто-то изрезал ее острым предметом, нанеся три «раны» длиной в палец на ноге и два пореза на уровне живота. Население взволновалось, епископ Амьена лично прибыл в город и босиком возглавил «искупительное шествие», в котором приняли участие все высокопоставленные лица.Кто же совершил святотатство? Слухов ходило много, доказательств не было никаких. Кюре обращались к пастве с призывом донести на осквернителя. Лейтенант полиции рьяно взялся за дело. Виновного надо было найти любой ценой, даже прибегнув к лжесвидетельству. Вскоре отыскалась и подходящая кандидатура  девятнадцатилетний шевалье де ла Барр, проживавший в Абвиле у двоюродной сестры (или тетки), которая отвергла ухаживания председателя суда.

«Свидетелей» удалось запугать, и они указали на шевалье и двух его «сообщников»  Гайяр д’Эталлонда и Муанеля: они якобы распевали вольнодумные песенки, непочтительные по отношению к религии, а во время встречи с процессией крестного хода не сняли шляпы и не встали на колени. В ходе обыска в доме де ла Барра были обнаружены три запрещенных издания  «Философский словарь» Вольтера и две книжки эротического содержания, что перевесило вполне солидное алиби. Над шевалье решили устроить показательный процесс в воспитательных целях, его участь была предрешена.Он понадеялся на связи своей семьи и даже не думал бежать. 1 октября его арестовали и, несмотря на блестящую защитную речь журналиста и адвоката Ленге и заступничество друзей перед парижским парламентом (высшей судебной инстанцией), приговорили сначала к каторге, а затем к смертной казни. Защитники шевалье обращались даже к королю, но тот не внял их аргументам и отказал в помиловании, хотя о нем просил сам епископ Амьенский.