Три типа масонов-алхимиков





Джузеппе Бальзамо родился в 1743 году в Палермо, хотя впоследствии утверждал, что появился на свет на Мальте и был плодом любви Великого магистра Мальтийского ордена Пинто и турецкой принцессы, плененной корсарами. Младенца якобы вернули туркам и доверили его воспитание аравийским магам. На самом деле его отец был торговцем из приморского квартала Кальса, основанного арабами. После смерти отца мальчика отдали в городскую семинарию Святого Рока, а оттуда послушником в монастырь, где его обучили азам фармакологии и химии.

Бальзамо вступил в монашеский орден братьев милосердия, стал санитаром, потом лекарем. В Риме он заключил удачный брак и благодаря приданому юной Лоренцы Серафины Феличиани смог совершить путешествие по Европе и на Восток. На Мальте в 1766— 1768 годах он прошел посвящение у розенкрейцеров. Страны, которые он посетил, ему приходилось спешно покидать из-за совершённых там махинаций, поэтому Бальзамо часто менял имена, представляясь как граф д’Ара, маркиз Пеллегрини или князь ди Санта-Кроче. Под этим последним именем он и был принят в ложу Надежды. А десять лет спустя он основал первую масонскую ложу египетской системы.



Калиостро напускал на себя загадочный вид, говорил на трех-четырех европейских языках (на всех — с акцентом), щеголял перстями с крупными камнями, которые называл «безделицами», намекая на то, что вырастил их сам. Однако дар предвидения его подвел: он не сумел, как обещал, назвать выигрышные номера в лотерее, и обманутые лондонцы стали преследовать мага.


Объездив Северную Италию и Германию, он явился в 1779 году в курляндскую Митаву и получил радушный прием в семье алхимиков Медемов. Он лечил больных, вызывал духов и, наконец, стал преподавать магические науки и демонологию. В следующем году Калиостро под именем графа Феникса прибыл в Санкт-Петербург, где близко сошелся с князем Г. А. Потемкиным. В петербургских масонских ложах все были поглощены оккультизмом. И. П. Елагин торжественно принимал графа Калиостро в своем доме; публика валом валила на его опыты, где он вызывал духов, тени умерших, обучал алхимии. Калиостро представился полковником испанской службы, однако испанский посол заявил через газеты, что никакой полковник с таким именем на службе его государя не значится. Затем разразился другой скандал, когда на поиски Калиостро явились представители его кредиторов. Граф бежал из Петербурга; на сцене эрмитажного театра была поставлена комедия «Обманщик», сочиненная лично императрицей Екатериной II, а газеты еще долго едко высмеивали масонов.

Через Варшаву, где Калиостро принимали при дворе Станислава Понятовского, и Страсбург, где он обаял кардинала де Рогана  невежественного человека, которому он поставлял «чудодейственные» лекарства,  он приехал в Париж Калиостро утверждал, что является учеником графа Сен-Жермена и знает секрет эликсира молодости. Для опытов по получению философского камня он оборудовал две алхимические лаборатории: одну в замке Саверн в Эльзасе, а другую  в парижском особняке Роганов. Он пошел дальше Сен-Жермена: уверял, что живет на свете уже несколько тысяч лет, лично знал Христа и обучился тайному знанию у жрецов египетской богини Изиды. Он лечил бедных бесплатно и давал им милостыню. На жизнь же он зарабатывал, леча богатых  как правило, от мнимых и неизлечимых болезней. У дверей его дома выстраивались очереди из карет. На его сеансах гадания по хрустальному шару было не протолкнуться, его рецепты отрывали с руками. Он устраивал сеансы лечения, носившие характер посвящения, прописывал больным ванны с «экстрактом Сатурна», настои и капли. По уверениям Казановы, Калиостро обладал гипнотическим взглядом; возможно, его «чудесные исцеления» были следствием внушения.

Нельзя утверждать, что все французы поголовно были столь же легковерны, как кардинал де Роган. Его родственница госпожа де Креки писала в мемуарах: «Приемы преобразования металлов, используемые Калиостро, восходили к школе Парацельса и Борри, а они вполне известны. Его жизненный эликсир, состав которого я просила установить химика по имени Лавуазье’, представлял собой всего-навсего смесь отдушек и питьевого золота, так же как и эликсир долголетия Никола Фламеля и Сен-Жермена. Его каббалистика основывалась на еврейском календаре, называемом самаритянским. Его практика вызывания духов была коптской  такой, как указано в аморрейской книге; наконец, его манера толковать сны была столь же беспорядочной, как и у Лукаччио Борродины. Таким образом, Калиостро ничего не привнес в магическое искусство, даже ничего не добавил к шарлатанству, разве что свое звание Великого копта, которое, как говорили, наделяло его властью передавать дар пророчества посредством гидромантии. Невинную девушку ставили перед хрустальным сосудом, наполненным чистой водой, и через наложение рук Великого копта она приобретала способность общаться с духами срединного мира и видела в воде всё, что могло интересовать ту особу, ради которой было задумано откровение».

Такие сеансы пользовались большим успехом. Дом, где жил Калиостро, до сих пор сохранился в Париже, на улице Сен-Клод; поклонники основателя египетской системы по-прежнему приходят туда, чтобы благоговейно прикоснуться к перилам лестницы.  В октябре 1784 года Калиостро прибыл в Лион. В декабре он основал там «навечно» ложу Торжествующей мудрости по системе «высшего египетского масонства»  материнскую ложу «для всего Востока и всего Запада». Офицеры ложи назначались пожизненно, сам Калиостро именовал себя Великим коптом, основателем и Великим магистром высшего египетского масонства во всем мире. Догмы «египетского масонства» сводились к пяти пунктам: Слава, Благотворительность, Союз, Мудрость, Процветание. Обряды инициации должны были позволить масону стать «морально совершенным» и «физически совершенным». Ритуальная практика Калиостро основывалась на стремлении к бессмертию.

На международном конвенте, созванном орденом филалетов в 1784 году, каждый должен был обосновать, какой масонский орден способен привести своих адептов к мудрости. Калиостро сказал: «Не ищите, господа, символического выражения божественной идеи: оно было создано шестьдесят веков тому назад египетскими магами. Гермес-Тот установил два ее выражения. Первое  роза, потому что этот цветок имеет сферическую форму, совершенный символ единства, и потому что источаемый им аромат откровение жизни. Эта роза стоит в центре креста  фигуры, выражающей точку соприкосновения вершин двух прямых углов, линии которых могут быть продолжены до бесконечности как в высоту, так и в ширину и в глубину. Материя этого символа  золото, означающее свет и чистоту; мудрый Гермес назвал ее розенкрейцем, то есть сферой бесконечности». Далеко не все «братья» подпали под обаяние Калиостро и поверили ему. Гёте, состоявший тогда в рыцарской ложе системы «строгого послушания», лично провел расследование и установил, что Калиостро  мистификатор. Мнимый граф избрал наступательную тактику, «усовестив» филалетов в конце апреля 1785 года: «Почему на ваших устах ложь, а в сердце сомнение? Один Бог может рассудить вас и меня. Вы говорите, что ищите Истину? Я давал ее вам, и вы ее презрели. Раз вы предпочитаете стопку книг и ребяческих сочинений счастью, которое я вам уготовил и которое вы должны были разделить с избранными, раз вы не верите обещаниям Великого Господа и его посланника на земле, я предоставляю вас самим себе: моя миссия вашего просвещения закончена».

В том же году авантюрист оказался замешан в «дело с ожерельем королевы»  мистификацию, жертвой которой стал кардинал де Роган; пострадала также репутация Марии Антуанетты. Калиостро посадили в Бастилию, но его защищал блестящий адвокат Жан Шарль Тилорье, поэтому его всего лишь изгнали из Франции. Выйдя из тюрьмы, он был встречен рукоплещущей толпой. Он уехал в Англию, потом в Швейцарию и вернулся в Италию, где неприкаянно скитался. 2 декабря 1789 года его арестовала инквизиция как масона: Бальзамо пытался учредить ложу в Риме, верно, забыв, что в папских землях масоны подвергались преследованиям. Распоряжение об аресте отдал папа Пий VI. После сорока семи допросов и фальсифицированного процесса Калиостро приговорили к смерти как еретика, заменив, впрочем, казнь пожизненным заключением, а его масонские знаки сожгли на площади Минервы в Риме. Остаток жизни он провел в каменном мешке форта Сан-Лео, понемногу сошел с ума и умер 26 августа 1795 года.