Теоретические собрания розенкрейцеров


В английских и американских ложах гостей встречали куда менее пышно. Внешний страж вручал посетителю фартук цвета ложи, не позволяя носить иные знаки, и впускал внутрь. Гость останавливался между колоннами, его приветствовали председатель и стражи, после чего он садился на отведенное ему место.Покидать ложу во время заседания было нельзя. Однажды князь Казимир Сапега (генерал артиллерии Речи Посполитой) поспешно вышел из храма, не спросив разрешения (ему нужно было удовлетворить естественные надобности).

Было решено наказать его за этот проступок Имя «брата» Сапеги назвали во всеуслышание у врат храма, поставили его лицом к западу, и венерабль приказал церемониймейстеру отвести его в отдельную комнату и запереть там на всё время «трудов».Повестка дня объявлялась заблаговременно, и желающие выступить должны были сообщить об этом венераблю. Рядовым членам ложи можно было высказаться только один раз на протяжении собрания. По сохранившимся протоколам заседаний можно судить, что чаще всего они были посвящены спорам по поводу ритуалов, церемоний, избрания венераблей.

Первой французской ложей, слегка раздвинувшей эти рамки, стала ложа Девяти сестер. Состоявшие в ней литераторы читали «братьям» свои произведения. Дидро допускался на ее заседания в качестве «непосвященного гостя». Поэт Жан Антуан Руше прочел там в 1779 году свои «Месяцы» — стихи предреволюционного толка. (Во время Французской революции его гильотинировали в один день с поэтом Андре Шенье.) За отклонение от собственно масонских тем ложа получила нагоняй от ложи Великого Востока, однако впоследствии само это масонское объединение грешило тем же.

Теоретические собрания розенкрейцеров носили совершенно иной характер. Обстановка их была строгой: жертвенник, треугольные столы для секретаря и ритора, кресло для надзирателя — всё затянуто черным атласом. На полулежал простой и мрачный ковер, четыре светильника стояли по его углам и один, в семь свечей, на жертвеннике. На собраниях не было сложных обрядов. Обыкновенно «братьям» зачитывали отрывок из «Инструкции теоретическим братьям», в которой была заключена алхимическая сторона розенкрейцерского учения. Надзиратель или назначенные им «братья» произносили речи с толкованием какого-либо вопроса, затронутого в мистической литературе. Часто это были конспекты какой-либо книги. Для достижения высших познаний каждый из членов без утайки сообщал всем прочим о том, что ему удалось открыть, призывая их стремиться к достижению истины.