Русская ложа Урании


Русская ложа Урании неоднократно принимала посетителей с дипломами немецких и английских лож и сама снабжала своих членов рекомендациями в эти ложи, зато воздерживалась от общения с масонами других систем. На собрании ложи Урании в качестве посетителей могли быть допущены только «братья», придерживающиеся «елагинской» системы. Особенно остерегались «рейхелевского» масонства, у причастных к нему братьев требовали предварительного отречения от его родоначальника. Один из основателей ложи Минервы во французском Бурже Фовр-Лабрюнри был избран в Конвент и голосовал за смерть короля. Ему довелось арестовывать «братьев» из своей же ложи. Во время террора он не сделал ничего, чтобы помешать гильотинированию «брата» Пьера де Биньи, на которого донесли старые недоброжелатели.

Московский генерал-губернатор граф Я. А. Брюс, известный своей принадлежностью к масонским ложам, резко осуждал действия своего предшественника графа 3. Г. Чернышева, благоволившего к мартинистам, и прямо заявлял, что будет делать им зло, ибо императрица считает их подозрительными. Неоднократно жалуясь императрице на масона И. В. Лопухина, председателя уголовной палаты, Брюс принудил того выйти в отставку. Он ревностно исполнил указ государыни от октября 1785 года об освидетельствовании школ, заведенных в Москве людьми, составляющими «скопище известного нового раскола». К 1786 году в Переводческой (Филологической) семинарии оставалось всего 15 студентов; после ревизии семинария закрылась. Более того, усердный градоначальник доставил в Петербург список книг, отобранных у Новикова, отмечая в сопроводительном письме: «...величайшее число книг сенси-ровано  духовными, но видится мне, что наши духовные с вашими не единогласны, и что из них одни находят для просвещения, то другие — для развращения».

Большую роль в осуждении Новикова сыграл донос князя Г. П. Гагарина, руководителя многих лож, великого мастера провинциальной Великой ложи шведской системы, префекта капитула Феникса. Гагарин написал донос новому главнокомандующему Москвы А. А Прозоровскому, сообщив неблагоприятные сведения о масонстве Новикова. Екатерина не могла без достаточных улик тронуть столпов масонской партии вроде князя Н. В. Репнина, она долго искала повод даже для ареста отставного поручика Новикова. Наконец он был найден в переписке московских розенкрейцеров с Кутузовым и Шрёдером, а из письма последнего императрица поняла, что издателя можно арестовать и без серьезной причины — никто не заступится. Кстати, сам Новиков на следствии старался преуменьшить значение масонства и свое участие в нем, хотел скрыть существование широкой организации розенкрейцеров в России, не включая в их состав «теоретический градус», показывал, что со Шрёдером был едва знаком, хотя на деле писал ему подробные отчеты о своих душевных переживаниях и делах типографии.

Русский просветитель просидел четыре года в Шлис-сельбургской крепости, не получая никакой помощи от «братьев». Выйдя оттуда после смерти Екатерины И, Новиков резко дистанцировался от масонских структур, хотя и не объявил официально о выходе из братства. Зато руководство лож представляло его мучеником за идеи масонства. Как бы то ни было, орден «вольных каменщиков» с самого начала стал центром объединения людей, которые иначе никогда бы не сблизились друг с другом. Если очистить ложи от накипи, неизбежно образованной «лишними» людьми, по большей части аристократами или парвеню, вступавшими в них из своекорыстных целей, обнажится крепкий фундамент истинного братства. При иных условиях возникновение дружбы между людьми разного общественного положения было бы вовсе невозможным.