Правители-масоны


Мы уже неоднократно упоминали о том, что «увидеть свет», то есть стать масоном, стремились и особы королевской крови. Правда, как правило, речь шла о наследниках престола, находившихся не в ладах со своими родителями. После воцарения в Англии ганноверской династии король традиционно конфликтовал со своим сыном; принц Уэльский проходил посвящение в масонской ложе  возможно, с целью навербовать себе сторонников. Потом история повторялась. Во Франции во главе ложи Великого Востока встал герцог Орлеанский, который спал и видел себя на французском троне. «Русский Гамлет» Павел Петрович окружил себя масонами, которые должны были, в случае чего, предотвратить его заточение в Шлиссельбург, а его мать Екатерина всю жизнь боялась очередного дворцового переворота, устроенного масонами, который вернул бы Павлу узурпированный ею трон.

В Пруссии кронпринц Фридрих даже бежал из страны от деспота-отца в демократичную Англию (этот побег стоил жизни его лучшему другу). Он прошел посвящение за два года до того, как стал королем, и  редкий случай  попытался стать масоном на троне. Век Просвещения породил концепцию «просвещенного правителя», однако оставаться философом, находясь у кормила власти, было проблематично. Фридрих Великий (1712—1786) явился самым ярким образцом «просвещенного абсолютизма»: поэт и музыкант, философ и полководец, «старина Фриц» правил страной единолично (имен его министров никто не знал) и превратил Пруссию в державу, способную с оружием в руках несколько лет противостоять всей Европе.

Фридрих был воспитан на трудах французских фи-лософов-гуманистов. В молодости он написал политический трактат «Антимакиавелли», раскритиковав цинизм знаменитого трактата этого итальянца  «Государь». Взойдя на престол, он получил в свое распоряжение обширное поле деятельности, чтобы применить на практике масонские идеалы свободы, равенства и братства. Первым делом король отменил пытки, затем гарантировал имущественные права своих подданных, централизовал судопроизводство и отделил его от исполнительной власти в духе идей Монтескьё. Одним из знаменательных нововведений была отмена цензуры. Король дал понять своим министрам, что «берлинским газетным писателям должна быть предоставлена неограниченная свобода писать без предварительной цензуры обо всех столичных новостях». Фридрих требовал, чтобы «интересным газетам не чинились препятствия». Умершие цензоры, как правило, не замещались новыми — во время его правления эти должности оставались вакантными.

Религиозная терпимость в Пруссии не знала аналогов в Европе: Фридрих не только велел выстроить католический храм, но и обещал возвести мечети, если в Пруссию приедут жить мусульмане. Евреи тоже не испытывали притеснений. Берлин превратился в прибежище преследуемых и апостолов истины. Масоны, розенкрейцеры, иллюминаты свободно открывали свои ложи при условии, что они не нарушали общественного порядка. В конце Семилетней войны некто Розенфельд, слуга маркграфа фон Шведта, объявил себя новым мессией, назвав Христа лжепророком, а прусского короля Сатаной. Он обещал бессмертие своим последователям и собирался править миром с помощью двадцати четырех старейшин. Он убедил своих приверженцев отдать ему семь девственниц, с помощью которых он взломает семь печатей. Одну он сделал «любимой женой», а другие на него работали (пряли шерсть). 29 лет он существовал на пожертвования, пока один из сектантов не донес на него Фридриху. Причем этот простодушный человек не разуверился в мессии, которому отдал трех дочерей, а просто хотел, чтобы король заставил его исполнить свои обещания. Фридрих отдал Розенфельда под суд, и того приговорили к принародному битью кнутом. Но и после этого фанатиков не убавилось, Розенфельд продолжал проповедовать, Фридрих махнул на него рукой и оставил в покое.

Прусский король, говоривший на нескольких европейских языках и прекрасно игравший на флейте (он написал около сотни сонат и четыре симфонии, сочиненные им концерты для флейты до сих пор входят в репертуар исполнителей), проявил себя как покровитель наук и искусств. В 1742 году он учредил Королевскую оперу, а в 1747-м пригласил к себе в Потсдам Иоганна Себастьяна Баха. В 1744 году Фридрих на основе Берлинского научного общества создал Берлинскую академию наук, куда собрал лучших ученых со всей Европы, в 1775-м открыл в Берлине первую публичную библиотеку. Любой подданный мог написать ему письмо и получал собственноручный ответ. Вместе с тем Фридрих был далек от того, чтобы стремиться облагодетельствовать все народы во имя всеобщего братства: ему достаточно было процветания Пруссии. Даже воевать он старался чужими руками и гордился тем, что в непобедимой прусской армии нет ни одного пруссака. «Хозяйственная, внешняя и военная политика должны способствовать единой цели — консолидации власти государства и увеличению его мощи»,  писал он. Восторженным почитателем прусского короля был голштинский герцог, сделавшийся российским императором,  Петр III (1728—1762). Естественно, он тоже был «вольным каменщиком». Вступив на трон, Петр подарил дом петербургской ложе Постоянства (сам он собирал около себя масонов в Ораниенбауме). Масоном был и его секретарь Дмитрий Волков, автор многих императорских указов, в том числе об отмене Тайной канцелярии.

О масонской деятельности Петра III трудно что-либо сказать, да и императорская корона была для него слишком велика  вот офицерская треуголка пришлась бы впору. Управление страной он передоверил узкому кругу высокопоставленных аристократов; в военной области равнялся на знаменитого «дядю» Фридриха. Процарствовал он недолго и «позволил свергнуть себя с престола, подобно ребенку, которого отправили спать». Разрушив ораниенбаумскую ложу, переворот 28 июня 1762 года, возведший на российский трон Екатерину II, не означал крушения масонства вообще. Фаворит императрицы и один из главных действующих лиц переворота Григорий Орлов был масоном. Кстати, и один из его предшественников, Сергей Салтыков, тоже состоял в ордене. Вероятно, по этой причине в первое время своего царствования Екатерина относилась к масонству терпимо и даже благожелательно. В 1763 году она затребовала информацию о цели масонских собраний и, по некоторым сведениям, даже объявила себя покровительницей ордена в России и попечительницей ложи в Москве.

Среди масонов было много дипломатов, и Екатерина пользовалась масонством в своей польской политике. В 1778 году в Варшаве была открыта материнская ложа Екатерины к Северной звезде в честь «знаменитой монархини, покровительницы вольного каменщичества в своем государстве» (позднее она стала зваться ложей Станислава Августа к Северной звезде). В ней участвовали сыновья русского посла. Младшая сестра Фридриха Великого Луиза Ульрика стала королевой Швеции и матерью Густава III (1746— 1792)  еще одного просвещенного монарха. Двоюродный брат Екатерины II, начитанный и литературно одаренный 1устав тоже был лично знаком со многими французскими философами; говорят, что известие о смерти своего отца, которого он должен был сменить на троне, он получил, находясь на балу в парижской Опере. Но по возвращении он совершил государственный переворот: распустил парламент, провозгласил новую конституцию и стал править страной единолично, опираясь на полутайный кабинет, составленный из своих фаворитов. Реформы начались с борьбы с коррупцией, провозглашения свободы слова (1774) и основания Королевской оперы. Была объявлена и свобода вероисповедания.

Густав III тоже прошел посвящение (1780) и даже был великим мастером франкмасонов своей страны, «наместником Соломона». За четыре года до этого его брат Карл, герцог Зюдерманландский, был избран великим мастером системы «строгого послушания» после смерти Карла фон Хунда. Впоследствии герцог реформировал систему Эклеффа, добавив кое-что и из других источников, в результате чего к началу XIX века возникла «шведская система» из одиннадцати степеней. Во главе ордена всегда стояли особы королевской крови. Короля Густава очень привлекала версия о духовном родстве масонов с тамплиерами. В определенный момент ему пришла даже мысль об официальном возрождении ордена рыцарей Храма, и под этим предлогом он намеревался претендовать на Прибалтику, которой в Средние века владели тамплиеры. Это привело к войне с Россией, которая, по счастью, быстро закончилась миром и даже оборонительным союзом, но шведские аристократы не простили ему конституционного переворота 1789 года, усилившего позиции самодержавия: в 1792 году, опять же на балу, только уже в шведской Королевской опере, Густав был смертельно ранен пистолетным выстрелом в спину. По одной из версий, его убийца Анкастрем был иллюминатом. Герцог Зюдер-манландский, опекун юного короля Густава Адольфа, впоследствии сам восшедший на престол, возглавил национальный масонский орден, а заодно укрепил свою власть, урезав привилегии шведского дворянства. Впоследствии все шведские монархи являлись одновременно и великими мастерами масонского ордена.

Сын Петра III и Екатерины II Павел Петрович (1754— 1801) с раннего детства был окружен масонами. Его главным воспитателем был Никита Иванович Панин, 12 лет проведший на дипломатической службе в Дании и Швеции, где завязал связи с масонами, и ставший сторонником конституционной монархии по шведскому образцу. Брат Панина, генерал Петр Иванович, был поместным великим мастером масонского ордена в России, а другие родственники, князья А. Б. Куракин и Н. В. Репнин, тоже состояли в братстве «вольных каменщиков». Куракин был посвящен в орден самим Сен-Мартеном, а позже отправился в Швецию, чтобы приобщиться к высшим степеням масонства. Большим другом Павла был капитан флота С. И. Плещеев, вступивший в масонскую ложу во время пребывания в Италии.

«Отрицательное отношение значительной части масонов к Екатерине и симпатии к Павлу Петровичу выясняются вполне определенно в конце 1770-х годов, — пишет Г. В. Вернадский в исследовании «Русское масонство в царствование Екатерины II». — Возникновение новой шведской системы масонства вызвало острые опасения императрицы. Об этом свидетельствует и комедия «Тайна противонелепого общества», появившаяся в 1780 году, — первая из целой серии, направленной против масонов. Одновременно с литературными мерами были приняты и административные». Екатерина отправляет сына в путешествие по Европе под именем графа Северного. Но там его связи с масонами продолжаются: в 1782 году Павел присутствовал на собрании масонской ложи в Вене, а мать его жены, герцогиня Вюртембергская, воспринимала каждое слово Сен-Мартена как Святое Писание.Вернувшись на родину, цесаревич был принят в члены братства И. П. Елагиным; масоны воздавали хвалу графу Панину за то, что он «в храм дружбы сердце царское ввел». Сделавшись в 1783 году гатчинским помещиком, цесаревич вел себя в полном соответствии с масонскими представлениями о благодетельном государе: ссужал нуждающихся крестьян деньгами и прирезкой земли, заботился о лучшем устройстве полиции и пожарной части, вмешивался в экономическую жизнь, обуздывая ростовщичество. Для гатчинских крестьян и солдат своего войска он устроил просторный госпиталь с отдельными палатами для заразных. В каждую волость определены были фельдшер и повивальная бабка. В Гатчине была открыта бесплатная школа; в мариенбургском сиротском доме солдатские дети обучались рукоделиям, земледелию и садоводству.

Московские розенкрейцеры снабжали Павла теоретической литературой. Так, Н. Трубецкой перевел манифест, обращенный ко всем «владыкам мира сего»,  «Новое начертание истинной теологии». Суть его сводилась к следующему: «Власть Божия и власть земная должны слиться в лице святого царя». Встав под знамя Иисуса, просвещенный монарх призван был заняться исправлением нравов «чрез соединенных верующих всякого состояния, которые рассеянными находятся во всех церквах». Это должно было стать «делом любви и согласия, а не гонения и слез». Согласно «Начертанию», для начала надлежало делать запасы хлеба, дров и других предметов первой необходимости для продажи беднякам по низким ценам, «ограничить скотское черни употребление вина, которым наша земля особливо заражена». Убогие подданные должны быть освобождены от налогов; следует устроить на широкую ногу дома для нищих и странников, больницы и училища для бедных, и тогда в новом царстве верующих постепенно исчезнут всякая нужда и даже наемничество и рабство. Переходной стадией будет общество верующих, уже очищенных Святым Духом. Оно «не будет иметь особенного исповедания веры, ниже какого особенного внешнего богослужения, но каждый из его членов будет для себя веровать Писанию, как он его разумеет, и полную иметь свободу служить Богу по своей совести. Оно будет состоять из одних верующих, никакой необращенный (супруги, чада, господа и слуги) не может быть членом общества. Все другие верующие всех сект будут признаны за братьев». Общество будет рассеяно («находиться во всем мире») и не будет «стремиться к созиданию Вавилонской башни». В этом обществе нужно ввести порядок, который согласовался бы с порядком Небесного Царства: святые — главные надзиратели, облагодатствованные — помощники святых, кающиеся — в распоряжении тех и других. Члены общества будут трудиться в разных департаментах «по способностям их». Верховный департамент должен состоять из наисвятейших, мудрейших, искуснейших и опытнейших. Он руководит делом исправления, назначает надзирателей и членов других департаментов, соблюдает порядок и согласие между братьями.

Екатерина всю жизнь опасалась переворота, который отдал бы корону ее сыну, в то время как она — надо признать, противозаконно по нормам того времени — удерживала ее на своей голове. «Противонелепое общество» показалось ей той политической силой, которая стояла за спиной цесаревича, и она поспешила принять меры. Русско-шведская война 1788—1790 годов и Великая французская революция 1789 года окончательно закрепили отрицательное отношение «русской Минервы» к масонам. Да и сам Павел резко изменил свое мнение о них после казни французского короля: этого он не мог ни понять, ни простить. Однако с восшествием его на трон масонство достигло власти  в искаженном виде. Павел попытался стать Святым Царем, сделавшись Великим магистром Мальтийского ордена. Он заложил основы крестьянской реформы, издав указ о трехдневной барщине (1797), и задумал создать военные поселения (их идею подсказал масон М. М. Щербатов).

Во Франции же масонство было в большей степени модой, чем образом мыслей или руководством к действию. Принадлежали ли к ордену христианнейшие короли? На этот счет мнения разнятся. Одни историки утверждают, что Людовик XV прошел посвящение в 1739 году в Королевской ложе малых апартаментов на востоке Версаля, через два года после избрания своего крестника Луи Конде великим мастером ордена. Он терпимо относился к деятельности масонов, и при закладке по королевскому обету церкви Святой Женевьевы в Париже в честь монарха были написаны стихи, недвусмысленно приветствующие в нем «брата».

Двадцатого октября 1745 года была учреждена ложа Королевских палат на востоке двора, которая с 1784 года приняла название ложи Трех объединенных братьев, поскольку в нее вступили три внука Людовика XV — герцог Беррийский, будущий Людовик XVI, граф Прованский, будущий Людовик XVIII, и граф д’Артуа, будущий Карл X. Людовик XVI (1754—1793) отменил пытки и, продолжая начинание деда, окончательно заменил каторгу на гребных галерах работами в порту, занимался благотворительностью. Впрочем, по другим свидетельствам, он заявлял, что состоять в братстве «вольных каменщиков» недостойно человека королевской крови. Его кузен (и будущий палач) Филипп Орлеанский не был столь щепетилен: вопреки желанию своего августейшего родственника герцог стал великим мастером ложи Великого Востока Франции.

Одержимые неизменной любовью к массовости и, вероятно, традиционным преклонением перед монархами, историки масонства тяготеют к тому, чтобы записать в члены братства государей, покровительствовавших некоторым масонам или просто не принимавшим против них репрессивных мер. Так, к ним иногда причисляют австрийского императора Иосифа 1Г, правление которого называют «просвещенным деспотизмом». Судите сами: Иосиф отменил смертную казнь и пытки, принудительные работы для крестьян и внутренние таможни, сильно ограничил непомерные гонорары, которые запрашивали юристы за свои услуги, поощрял свободу прессы, терпимо относился к сектам и отменил требование ношения евреями особой одежды, ввел институт гражданского брака, распустил нищенствующие монашеские ордена, закрыл 738 монастырей и запретил проведение религиозных обрядов вне храмов. Многие из этих мер согласуются с идеями, проповедуемыми масонами. Но австрийский император не был «вольным каменщиком». Просто он понял, что искоренить масонство уже невозможно, преследовать его бесполезно, а лучший способ нейтрализовать «тайное общество»  руководить его работой. (Великий мастер Великой ложи Австрии князь Карл Дитрихштейн (1720—1808) был личным другом императора.)

В этом плане он предвосхитил позицию, которую позже займет Наполеон. В семействе Бонапартов было несколько посвященных, однако будущий император Франции отнюдь не сочувствовал масонам. И всё же по настоянию «брата» Камбасереса он ознакомился с британским опытом в этой области. Английское франкмасонство плотно срослось с монархией: принц Уэльский руководил Великой объединенной ложей Англии, ее капелланом был архиепископ Кентерберийский. Наполеон понял: тот, кто ест у тебя из рук, за руку не укусит. Разветвленная сеть масонских лож, в которые входили лучшие умы, влиятельные люди, превратилась в своего рода «партию власти». Оказывая ей поддержку, правительство было в курсе всех событий и могло не опасаться заговоров и прочих неприятностей такого рода. Похожая система сложилась и в Америке.