Подпольные типографии в Париже

Будь у власти во Франции деспот, пусть даже просвещенный, подобные «шалости» вряд ли сходили бы с рук. Но короли и их клевреты хотя и догадывались об опасности, происходящей от брожения умов, не спешили пресекать зло железной рукой. «Возможно, мой дорогой Мальзерб , свобода печати расширяет сферу человеческих познаний; возможно, желательно, чтобы литераторы могли излагать свои мысли без согласования с цензурой; но люди всегда стремятся выйти за пределы благоразумного, поэтому нужно не только строго следить за книгами, но и за теми, кому поручено их изучать, чтобы дурные книги получили как можно меньше известности»,  робко предлагал Людовик XVI в 1786 году.



Такая нерешительность была сродни попустительству. «Помимо нескольких особ, чьи поступки были для правительства особой темой раздражения, остальные граждане пользовались полнейшей свободой: говорили, писали, действовали с величайшей независимостью, даже не считались с властями, и это при полной безопасности, — утверждал канцлер Паскье.  Печать не была свободна де-юре, однако всё дерзновенно печаталось и распространялось. Самые серьезные лица, даже магистраты, которые должны были бы пресекать этот беспорядок, поощряли его. В их руках оказывались самые опасные сочинения, самые вредные для любой власти... Если отрицать, что это было свободой, следует, по меньшей мере, признать, что это было вольностью».

В Париже и провинции действовало много подпольных типографий; кроме того, сочинения Вольтера, Руссо, барона Гольбаха издавались в Лондоне, Амстердаме и Женеве и затем ввозились во Францию.В последней трети столетия сложилась цепочка распространения запрещенной литературы, начинавшаяся в швейцарском Невшателе. Типографское общество Невшателя издавало антирелигиозные, эротические и подрывные произведения, а также с нарушением авторских прав перепечатывало разрешенные сочинения.На другом конце цепочки стоял бургундский дворянин Брюзар де Мовелен, живший в Труа. Посередине, в Пон-тарлье, проживал почтенный негоциант Февр, который руководил доставкой литературы, просчитывал риски, устанавливал стоимость. За переправку книг через границу клиент платил 15 франков за центнер при их получении. Товар был «застрахован» — в случае утраты его стоимость возвращали исходя из оптовой цены. Расходы на перевозку и страховку составляли примерно 15 процентов суммы, выплачиваемой получателем. Невшательское издательство ничем особо не рисковало, даже если клиент оказывался непорядочным.

Тюки с книгами сначала складировали в Верьере, где жил агент Февра Мишо. В августе 1784 года французские таможенники перехватили пять тюков с «Породистым распутником» Мирабо, которые переправляла «конкурирующая фирма». Охрану усилили. Февру и Мишо пришлось прорабатывать новые маршруты, подкупать чиновников, искать новых носильщиков. Носильщики шли пешком из Верьера в Понтарлье по горным тропам, неся на своих плечах по 25 килограммов поклажи. Получали они за это несколько су, а в случае ареста попадали на каторгу.

После того как весь товар переправляли в Понтарлье, Февр отсылал его дальше, в Безансон, к своему поверенному Пеше, а уже оттуда в Труа. Весь путь занимал несколько месяцев. Розничная цена зависела от популярности произведения; так, «Эротическая библия» Мирабо стоила 2 франка 15 су, а «Виконт де Баржак» маркиза де Люше  44 су. (Несмотря на то, что политический памфлет Мирабо «Тайные письма» стал настоящим бестселлером, средства к существованию этому «сыну вдовы» доставляли скабрезные сочинения.) Хорошо расходились «Картины Парижа» Себастьяна Мерсье, «Философская история Вест-Индии» аббата Рейналя (прославленного масона из ложи Девяти сестер), скандальные хроники («Английский шпион», «Тайные мемуары» Башомона). Но наибольшим спросом пользовались политические памфлеты Монтескьё, Вольтера, Руссо, Дидро. В пограничном Эльзасе высоко котировались немецкие авторы, принадлежавшие к течению «Штурм и натиск»: на полках страсбургских книжных лавок соседствовали Лессинг и Клопшток, Гёте и Виланд (все они принадлежали к масонскому братству). Газеты и журналы направляли выбор читателей.