Первый финансовый кризис ХVIII века


Первым крупным финансовым кризисом л. VIII века стал крах Компании Южного моря: в 1720 году британский парламент позволил ей взять на себя весь государственный долг, чтобы выплатить его частями из своих прибылей. Эта странная попытка приватизации привела к краткосрочному буму на бирже: акции компании шли нарасхват. Как и следовало ожидать, чем выше подъем, тем больнее падать: тысячи людей лишились всего состояния, в том числе молодой герцог Уортон, потерявший на этой афере 120 тысяч фунтов. Ему пришлось распродать свои поместья, чтобы уплатить долги. За два фамильных замка он сначала запросил 85 тысяч, но в конечном счете был вынужден сбросить цену до 62 тысяч  их купил спикер ирландской палаты общин. Неунывающий герцог нанял музыкантов и справил публичные поминки по Компании Южного моря.


После этого он отправился за границу  в Вену, а затем через всю Европу в Мадрид, куда был назначен послом «старого претендента» Якова Стюарта. К тому времени его долги в Англии и Ирландии составляли до 70 тысяч фунтов.В 1726 году Уортон женился по любви (ради этого он даже перешел в католичество), но после свадьбы остался без гроша и без крыши над головой. Он записался волонтером в Ирландский пехотный полк, участвовал в осаде Гибралтара и к маю следующего года дослужился до полковника. В сентябре он был в Кадисе  совершенно больной и редко трезвый.В Англии его военные подвиги были расценены как государственная измена; всё имущество, которое ему еще принадлежало, конфисковали, "фи года Уортон, вечно пьяный и окончательно опустившийся, скитался по Европе, побираясь, преследуемый кредиторами. Надеясь, что сможет прожить на военное жалованье, он снова вернулся в Испанию в Ирландский полк, но зима 1730 года окончательно подкосила его. Он умер в мае, в 32 года. После его смерти все его титулы, кроме баронского, были аннулированы.

Это была «английская модель» низвержения «из князей в грязь», а вот французская. Аристократы не могли заниматься коммерцией, а военная карьера была в большей степени разорительна, чем прибыльна, поэтому Оноре Габриель де Мирабо решил разбогатеть через выгодную женитьбу и в 23 года посватался к самой богатой наследнице Прованса. Еще не видав в глаза приданого, он наделал долгов на 20 тысяч ливров, чтобы устроить пышнейшую свадьбу. Однако еще до торжества выяснилось, что «щедрые» родители невесты наделили ее состоянием, на которое она сможет рассчитывать только после их смерти, а отец жениха так и не передал ему обещанную вотчину. В итоге новобрачные могли располагать лишь рентой в семь тысяч ливров в год. Не смутившись этими обстоятельствами, молодые стали жить на широкую ногу: только за составление брачного договора нотариус прислал счет на 1200 ливров. На обстановку супружеской спальни молодой супруг потратил 40 тысяч, его жена израсходовала еще 22 600 ливров на туалеты; при этом, чтобы прослыть «добрыми господами», они держали в своем замке открытый стол и раздавали крестьянам хлеб и милостыню.

Очень скоро пришлось вести мелочную войну с мясником, пекарем и бакалейщиком, но с этими кредиторами граф де Мирабо поступил просто: отколотил их палкой. Правда, затем он был вынужден обратиться к ростовщикам, а потом, опасаясь долговой ямы, стал добывать деньги самыми немыслимыми способами: жег столики с гнутыми ножками, чтобы выплавить золото из их позолоты, и выщипывал золотые и серебряные нити из гобеленов и парчи. Долги выросли до 150 тысяч ливров; доходы молодой пары, успевшей уже обзавестись ребенком, были заморожены, на их проживание выделялось три тысячи ливров в год, но этого было недостаточно, чтобы покрыть даже долговые проценты... Несмотря на этот урок, который должен был бы образумить Мирабо на всю жизнь, он не одумался, продолжая и дальше делать долги. Только один раз это могло сослужить ему добрую службу: Франция требовала его экстрадиции, но амстердамские власти запрещали ему выезд, поскольку он не рассчитался с тамошними кредиторами. Однако отец, мечтавший о том, чтобы сына заключили в тюрьму, уплатил его долги...