Орден Злато-розового креста


Пока некоторые русские масоны добивались для себя высших степеней в Швеции, Н. И. Новиков встретился с князем П. И. Репниным. Тот рассказал, что искал в разных государствах истинное масонство, не жалея денег, старался достать всевозможные градусы, но всегда находил ложное, пока не познакомился с одним человеком, который открыл ему, что истинное масонство скрывается у розенкрейцеров. Их учение просто и клонится к познанию натуры и себя. Однако их весьма трудно найти, а тем более примкнуть к ним. Правда, обществ, называющих себя этим именем, очень много и трудно найти истинных розенкрейцеров среди ложных.


В 1776 году два члена ложи Трех мечей, Иоганн Рудольф фон Бишофсверден (1714—1803), прусский офицер, ставший военным министром после смерти Фридриха Великого, и бывший пастор Иоганн Христофор Вёльнер (1732—1800) на базе берлинской ложи Трех глобусов учредили новый масонский розенкрейцерский орден — Злато-розового креста древней системы. В ордене было девять степеней посвящения: юниоры, теоретики, практики, философы, миноры, майоры, адепты, магистры и маги. Поднимаясь со ступени на ступень, члены ордена как бы совершали обратное восхождение по лестнице истории, последовательно изучая труды алхимиков сначала XVII, а потом XVI века и придерживаясь практического подхода к делу. Основателем ордена считался Ормузд  египтянин, окрещенный святым Марком. Однако орден Злато-розового креста сильно отличался от розенкрейцерства предыдущего столетия, проникнутого мистицизмом и ставившего своей целью проведение великой интеллектуальной и религиозной реформы для процветания человечества. В новом ордене алхимия смешивалась с масонством, степень рыцаря Розы и креста стала считаться самой высшей, тогда как в масонстве французской системы 1786 года она была седьмой, в системе Древнего и принятого шотландского устава — восемнадцатой. К 1779 году в Германии существовало уже 26 отделений ордена, насчитывавших две сотни членов. Два его основателя с помощью различных мистификаций с налетом оккультизма смогли заручиться благосклонностью влиятельных людей в высших политических сферах.

В 1781 — 1782 годах московский масон, обрусевший немец Г. И. Шварц совершил поездку за границу в поисках «истинного масонства». Он завязал отношения с герцогом Брауншвейгским, а также с берлинскими розенкрейцерами Вёльнером и Теденом. Вёльнер, ставший министром нового прусского короля Фридриха Вильгельма, был темный политический делец, «лживый поп», по определению Фридриха Великого, но умел выставить себя великим мистиком, что и заслонило всё остальное в глазах русских, с которыми он прежде был связан по системе «строгого послушания». Шварц привез акты «благотворных рыцарей» от герцога и теоретического градуса от Тедена. Второй путь выглядел для его единомышленников привлекательнее. «Герцогу мы присяги не делали, да и связи с ним не уважали, а держались связи Вёльнеровской, считая ее полезною и удаленною от политических видов»,  сообщил позже на допросе И. П. Тургенев, один из московских розенкрейцеров и глава масонской ложи Златого венца в Симбирске.

Шварц обязался ежегодно сообщать Тедену список вступивших в орден, чтобы их внесли в цепь «теоретических братьев». За каждого принятого «брата» он должен был переводить векселями по одному червонцу в пользу немецкой кассы для бедных. Каждый «брат» платил перед принятием семь талеров, из которых четыре оставались в распоряжении Шварца для приобретения необходимого оборудования. В ноябре 1783 года Вёльнерова ложа Трех глобусов в Берлине сообщила всем дружественным ложам о своем намерении объявить себя совершенно свободной от всякой масонской зависимости, предложив всем масонским ложам внутри и вне Германии, какой бы системы они ни придерживались, «масонское дружество и сердце искреннее, прося их о равномерном воздаянии». Это письмо, полученное московской ложей Трех знамен в начале 1784 года, определило окончательный поворот ее от «благородного рыцарства» к розенкрейцерству. Московские масоны образовали временную организацию, представлявшую собой союз четырех материнских лож — Трех знамен (П. А. Татищева), Озириса (Н. Н. Трубецкого), Латоны (Н. И. Новикова) и Сфинкса (Г. П. Гагарина). «В теоретическую степень чтобы войти, нет нужды быть рыцарем, но входят прямо из екос-сов’», — писал Трубецкой одному из «братьев». В 1784 году четверной союз заменила единая провинциальная ложа, великим мастером которой стал князь Ю. В. Долгорукий. Теоретический градус был тайным высшим центром наподобие Директории шведского капитула. Его задача заключалась в подготовке искателей мудрости к высшим степеням ордена Злато-розового креста. Первая степень рыцарства Злато-розового креста (юниорат) должна была идти за четвертым градусом обыкновенного масонства (шотландских мастеров), однако ее часто опускали вовсе. Второй степенью был теоретический градус, посвященный в него становился розенкрейцером. Дальше, как уже говорилось, шли еще семь степеней.

Шварц продвинулся по этой лестнице дальше всех русских братьев, дойдя в Берлине от шестой до восьмой степени (магистра). А. М. Кутузов (друг А. Н. Радищева и Н. М. Карамзина, переводчик Юнга и Клопштока) дошел до степени практика; Тургенев был принят в степень философа; Новиков и Трубецкой достигли более высоких градусов. Розенкрейцеров высших степеней в России было всего чуть более двадцати. Оригинальной масонской степенью розенкрейцерства стал градус духовного рыцаря, придуманный Лопухиным около 1791 года и присваивавшийся «братьям» после теоретической степени. Таким образом, немецкое масонство воспринималось русскими не как догма, а как руководство к действию. Согласно орденской доктрине, цель алхимии  даровать народам совершеннейшее правление, а человечеству возвратить древо жизни. Давая господство над натурой, то есть и над людьми, алхимия дает «церкви» своих адептов силу управлять прочими людьми, владеть всем государством.

Высшие начальники ордена  «маги»  оставались неизвестными для других «братьев», само их местопребывание было скрыто. Считалось, что «маг» знает сокровенные законы природы, недоступные простым смертным, имеет силу и право вызывать свет из мрака, очищать тела от их твердой оболочки, располагать стихиями и производить из них то, что ему угодно. Благодаря алхимическому составу Урим* начальникам ордена «видимо бывает всё, что братья делают на земле», и если кто-либо из них «ведет жизнь развратную», то подвергается наказанию  в душу его «вливают гнев Божий». Вслед за святым Бернардом директор (так теперь называли мастера) орловской ложи Захар Карнеев внушал своим подопечным мысль о семи степенях повиновения: повиноваться без противоборства и охотно, повиноваться без всякого объяснения и просто, повиноваться с радостью и без досады, повиноваться не откладывая и спешно, повиноваться без всякого страха и мужественно, повиноваться без благоугождения самому себе и смиренно, повиноваться непрестанно и постоянно, считая повиновение высшей из добродетелей.

Каждую четверть года подчиненные должны были доставлять начальникам подробные отчеты о своей жизни, даже о скрытых движениях души. Так, Новиков доставил три квартальных отчета о себе барону Шрёдеру, обещая с покорностью исполнять волю высокославных начальников. «Спаситель наш в божественном слове своем изъясняет нам, что больше сей любви нет, да кто положит душу свою за други своя... но коль чужд еще я сей божественной любви! Часто еще, весьма часто и рано встать, и поздно лечь, и в слякоть пойти для друга своего не хочется. С пролитием слез пишу я сии строки... Сколь сладостно, радостно и восхитительно ощущение смирения, за которым следует любовь», писал он. Открываясь во всем Шрёдеру, Новиков требовал такого же отчета от подчиненных ему «братьев». Об открытом ему одним членом ложи он мог рассказать в назидание другим. Все «братья» должны были сохранять письма, полученные от других «братьев» за квартал, а также иные документы, касающиеся ордена, и предъявлять их директору на ежеквартальной конвенции. То, что не заслуживало тайного хранения, сжигали на глазах у всех членов ложи.

Алексей Михайлович Кутузов (1749— 1797) был делегатом московских розенкрейцеров в Берлине, который должен был держать их в курсе новостей алхимической науки. Он выехал в Пруссию весной 1787 года, но как раз тогда работы ордена в Германии приостановились «из-за пронырства иллюминатов».«Иллюминаты, во многих странах Европы рассеявшиеся,  писал Вёльнер,  суть весьма вредоносная секта, враждующая на царство Иисусово и на истинный орден».Однако орден иллюминатов, возникший в один год с розенкрейцерским, был разрушен эдиктами баварского курфюрста Карла Теодора еще в 1784 году, так что истинная причина крылась в другом. После кончины прусского короля Фридриха II (1786) трон перешел к его племяннику Фридриху Вильгельму И, который сам принадлежал к ордену розенкрейцеров. Вёльнер и Би-шофсверден стали прусскими министрами. Раз власть, которой они добивались с помощью ордена, уже была у них в руках, стоило ли дальше играть в алхимию? Чтобы не обратить прежних друзей во врагов, они не отреклись от ордена, но приостановили его работу под предлогом борьбы с иллюминатами, заодно причислив к ним опасных для себя лиц и тем самым набросив на них тень подозрения.

А в 1792 году Екатерина И разгромила розенкрейцерское братство в Москве, руководствуясь теми же политическими подозрениями, что и в случае с мерами против шведского масонства. Действия императрицы в данном случае находили полное одобрение в среде петербургских масонов «елагинской системы»: рядовые масоны были оскорблены замкнутостью ордена Златорозового креста.