Оноре Габриель де Мирабо

Оноре Габриель де Мирабо, автор «Опыта о деспотизме», сам провел много лет в тюрьмах «благодаря» своему отцу, получавшему «тайные письма» одно за другим (в общей сложности он вытребовал около сорока таких документов против своих родных — жены, сына и дочери). В 1777 году Мирабо был заключен в Венсен-ский замок, где узники находились в полной изоляции, в камеру «в десять квадратных футов».

Первые 23 дня он не мог ни побриться, ни переменить белье; вскоре его куртка и штаны совершенно истрепались. Он страдал от голода (комендант тюрьмы старался нажиться на вверенных его попечению узниках, присваивая значительные суммы из тех 20 тысяч ливров в год, что отпускались на их пропитание). Из-за вынужденной неподвижности у Мирабо часто шла носом кровь; почки закупорились, и он страдал от почечных колик; зрение испортилось от постоянного полумрака. Однако управляющий тюрьмами Буше, состоявший в обществе франкмасонов, быстро установил контакт со своим «братом» и передавал его жалобы главе полиции Ленуару. Режим содержания узника смягчили: улучшили его питание, позволили ежедневно гулять по часу в тюремном дворике, доставили одежду, туалетные принадлежности, книги, разрешили вести переписку. Находясь в заточении, Мирабо написал трактат «О тайных приказах и государственных тюрьмах».

Позже министр Мальзерб лично посещал государственные тюрьмы, расспрашивал заключенных, чтобы выявить тех из них, кто находился за решеткой без должных оснований. Однако при этом Мальзерб вовсе не подвергал сомнению пользу от прямого вмешательства королевского правосудия, полагая, что нужно только распоряжаться этим средством «с умом».

В России, что бы ни говорил Фонвизин, царил не меньший произвол. Весной 1782 года, во время зарубежной поездки цесаревича Павла, флигель-адъютант П. А. Бибиков переписывался с сопровождавшим наследника князем А. Б. Куракиным. В письмах содержались косвенные осуждения Потемкина (масоны называли его «князем тьмы»). Одно из писем, с сетованиями на отстранение от дел Н. И. Панина, было перехвачено и доставлено Екатерине. Бибикова заключили в крепость, предали суду и сослали в Астрахань, Куракина по возвращении из-за границы отправили жить в его имение в Саратовской губернии. Общаться с Паниным стало опасно, лишь перед самой его смертью в 1783 году Павел с супругой решились навестить его.