Начало англомании в Европе


Иностранных путешественников поражало, что многие русские знают до пяти языков и находятся в курсе всех модных новинок европейской литературы. Русские студенты читали в основном французских писателей: Мабли, Руссо, Гельвеция.Но после Семилетней войны, закончившейся в 1763 году, когда Франция утратила Канаду, Луизиану, Гваделупу, Мартинику, другие Карибские острова и колонии в Индии, ее влияние резко сократилось, зато Англия, создавшая мощную империю, стала ведущей державой. В Европе началась англомания.



Разумеется, поворот не мог произойти в один день, тем более что французский язык, на котором было написано множество научных, философских и литературных трудов, постепенно вытеснил собой латынь и стал средством международного общения. Отцы американской независимости Бенджамин Франклин, Джон Адамс, Томас Джефферсон прекрасно знали французский. Но именно Адамс написал 5 сентября 1780 года: «Английский язык предназначен в ближайшем столетии и в последующие века получить большее распространение в мире, чем латинский в прошлом веке и французский в нынешнем».Впрочем, чуть раньше, в 1778 году, Персиваль Сток-дейл написал в «Исследовании природы и истинных законов поэзии», что английский язык благодаря своему бесконечному разнообразию, несравненной силе, живости, которую он пробуждает в воображении, превосходит все остальные языки мира как язык поэзии. Французскому он отказывал в гибкости и мягкости для выражения патетических чувств и в дерзости и энергии, необходимых для возвышенного. Немецкий же был слишком тяжел. (Вольтер говорил, что немецкий язык создан для общения с лошадьми.)

Интересно, что в личной библиотеке французского короля Людовика XVI, насчитывавшей около пяти тысяч томов, доминировали издания на английском языке: путевые записки, книги по истории, естественным наукам, подшивки журналов и газет; при этом, как заметил Малле дю Пан, директор журнала «Меркюр» и великий репортер конца столетия, «за исключением “Энциклопедии”, все книги из библиотеки побывали в его руках. Он предпочитает английские произведения французским».Едва 10 февраля 1783 года был заключен Парижский мирный договор, как вчерашние враги  англичане  хлынули в Париж, став предметом обожания королевы, двора и света. В коллежах во время учебных диспутов прославляли уже не доблести и добродетели древних, а нравы и гений англичан. Граф д’Артуа намеревался построить у ворот Парижа мини-город — Новый Лондон. Переводили только английские книги, единственным иностранным языком, которому обучали детей, был английский.

Примечательно, что в XVIII веке из двадцати пяти миллионов жителей Франции менее трех миллионов говорили по-французски или понимали этот язык, остальные использовали в повседневной жизни диалекты — патуа. (Энциклопедисты считали диалекты «искаженным языком».) Французский язык был «языком короля», на нем говорили только в Иль-де-Франсе, Шампани, Босе, Мене, Анжу, Турени и Берри, то есть в центре страны и вдоль течения Луары. Уроженцы Нормандии и Пуату на северо-западе страны, Бургундии и Лотарингии на востоке понимали французский, но общались на своих диалектах. На юге в ходу были только патуа: на них говорили и аристократы, и буржуа. Французский был для них «воскресным языком», звучавшим на торжественных церковных или светских церемониях. То же касается Бретани, Фландрии, Эльзаса и Франш-Конте. Во всяком случае, было очень мало преподавателей, способных обучить французскому (в деревнях даже проповеди читали на диалектах). Большинство учителей были полунищими, работали за гроши, к тому же должны были служить мессу, звонить в колокола, заниматься уборкой. Даже если они знали французский устный, то могли не знать письменный. Учебников было мало, учились в основном по церковным книгам.