Канцлер Лионского капитула системы Жан Батист Виллермоз

Пока ревнители традиций ворошили древние документы, пытаясь восстановить всё, как было, адепты новаций продолжали плодить новые обряды и высшие степени. Среди них был барон фон Хунд, впоследствии ссылавшийся на неких «неизвестных верховных настоятелей», наделивших его особыми познаниями и властными полномочиями. Около 1754 года он основал в Германии систему «строгого послушания»* (в этом ордене царила суровая дисциплина), который должен был продолжить дело ордена тамплиеров, якобы возродившегося в Шотландии после казни Жака де Моле. Обаяние легенды о тамплиерах было настолько велико, что новый орден быстро распространился из Германии и Скандинавии на Францию, а оттуда на Италию, Швейцарию и Россию. Ложи, учрежденные по английскому образцу, «исправляли», дополняя три основные степени новыми (шотландского мастера святого Андрея, нови-ция, рыцаря Храма и професса).


Канцлером Лионского капитула системы «строгого послушания» был Жан Батист Виллермоз, брат физика-энциклопедиста. В 1762 году Виллермоз стал великим мастером Великой ложи регулярных мастеров в Лионе, практиковавшей семь высших степеней, к которым он добавил восьмую  шотландский великий мастер, рыцарь Меча, розы и креста. Вместе со своим братом Пьером Жаком он к тому же основал ложу Суверенного капитула рыцарей Черного орла, розы и креста, занимавшуюся алхимическими исследованиями. (В 1750-х годах распространилась идея о том, что розенкрейцеры  посредники между тамплиерами и масонами.)

Одним из первых русских «вольных каменщиков», достигших высших степеней, стал Александр Васильевич Суворов. Он прошел посвящение в петербургской ложе Трех звезд в конце царствования Елизаветы Петровны, а затем поднялся еще на несколько ступеней в масонской иерархии. Находясь в Пруссии во время Семилетней войны и навещая своего отца в Кёнигсберге, он посещал ложу Трех корон. До своего отъезда на родину в начале 1762 года «обер-лейтенант Александер фон Суворов» числился в ее составе и даже был возведен в степень шотландского мастера.«Рыцарских» степеней и систем было великое множество: одно их перечисление в Энциклопедическом словаре франкмасонства занимает 11 страниц в две колонки мелким шрифтом. Барон фон Чуди, например, создал в 1760 году в Петербурге степень «рыцарь Палестины и Авроры», которая вообще не входила ни в какую систему и была связана с алхимическими изысканиями. Вся эта пестрота скрывала от глаз изначальную простоту и ясность.

Однако время, когда можно было безнаказанно сочинять любые, самые невероятные легенды, прошло; обилие подобных сочинений могло дискредитировать даже самую прекрасную идею. Барон фон Хунд оказался не в состоянии предоставить никаких документальных свидетельств своего посвящения и назначения, приводя порукой лишь собственную рыцарскую честь. Неудивительно, что у него появился соперник по имени Штарк, который (не менее голословно) заявил о более тесной связи с Верховными настоятелями. После двух масонских съездов, на которых фон Хунду пришлось объясняться, системе «строгого послушания» пришел конец. В 1772 году герцог Брауншвейгский, став великим мастером, реорганизовал ее, очистив от налета мистического авантюризма, и с тех пор она стала называться исправленной шотландской системой.

В России адепты древнего устава презирали французское рыцарство и считали его глупой игрой и дурачеством, однако оно имело много приверженцев среди богатых бар и веселящейся молодежи Петербурга. Под влиянием французского устава создалась особая система, выработанная артиллерийским генералом Петром Ивановичем Мелиссино в ложе Скромности в 1775 году. К трем иоанновским степеням Мелиссино добавил градусы темного свода, шотландского мастера и рыцаря, философа, великого жреца. Ложа славилась концертами, вечерами, блеском убранства и торжественным ритуалом. Пускай искатели истины обличали эти «пустосвятство, игру с молитвами и клятвами без всякого смысла, меры и цели». В екатерининской России, где военный чин был мерилом чести, а представители знатных родов соперничали с «выскочками» в количестве носимых бриллиантов, эти игры пришлись как нельзя кстати. «Пышные церемонии рыцарства, кресты, кольца, епанчи и родословные поколения должны были произвести великое впечатление над нациею военною,  писали в 1782 году московские масоны герцогу Брауншвейгскому,  в которой одно токмо знатное дворянство работами нашими занималось.

Сверх того, богатое дворянство наше так же, как и везде, воспитано весьма чувственным образом, и, следственно, ничто так не способно показать ему отношения умозрительные, как такой язык, который действует на все органы его. Весьма справедливо, что церемонии сии делаются с меценами, коль скоро они будут соразмерены особам, и мы думаем, что весьма странным должно казаться членам некоторых домов ордена, не приобыкших к оружию или по состоянию своему удаляться от него долженствующих, видеть себя вдруг с ног до головы вооруженного и обвешанного рыцарскими орденами. Напротив, между нами такая пышность не может быть неприятною, ибо все члены наши предводительствовали батальонами или целыми армиями! Весьма приличествуют и кресты оные особам, которые и в общежитии таковыми знаками чести украшены или которые ничего так жадно не желают, как получения оных».