Игнац Эдлер фон Борн


Во Франции любили искусство ради искусства. Например, там с большим воодушевлением восприняли, по сути, бесполезные куклы-автоматы Вокансона, но не понимали английского увлечения механизацией и созданием машин. Воздушный шар так и остался бы просто аттракционом, но братья Монгольфье слишком высоко ценили свое изобретение, чтобы считать, будто его удел  служить забавой для толпы. Они видели военные перспективы для своего детища  использование его для передачи сигналов на землю и установления связи с осажденными городами. Некоторые их идеи получили воплощение во время Великой французской революции.



Полеты «рожденного ползать» убедили общество в том, что для человека нет ничего невозможного, поэтому теперь оно было готово поверить в любое чудо. Когда через газеты объявили, что некий изобретатель из Лиона продемонстрирует в Париже особые галоши своей конструкции и перейдет в них несколько раз через Сену, аки посуху, деньги на его проезд туда и обратно собрали по подписке в два счета. Но в назначенный день гулять по воде никто не явился: очередной предприимчивый прощелыга решил нажиться на доверчивости «просвещенных» парижан.

Игнац Эдлер фон Борн, один из лидеров австрийских «вольных каменщиков», посвятил всю свою жизнь науке — и братству. В молодости он побывал во Франции и Голландии; за границей он и прошел посвящение. Вернувшись в Вену, он получил под свое начало коллекцию экспонатов, переросшую впоследствии в Музей естественной истории. Одновременно он вошел в руководство Провинциальной ложи Австрии, подчинявшейся тогда Берлину, и попытался превратить ложу Сохранения согласия в настоящую Академию наук В конце жизни он был венераблем венской ложи К истине и, как утверждают, послужил прототипом Зарастро из оперы Моцарта «Волшебная флейта». «Братья» из этой ложи издавали в 1783—1788 годах журнал «Физические исследования братьев Согласия». За четыре года количество ее членов возросло с 15 до 197.