Главная задача масонов - исправление нравов



На протяжении XVIII века взоры всех либералов Европы были прикованы к Англии  «стране свободы». Она воплощала тот идеал, к которому следовало стремиться: закон там стоял выше воли монарха, гражданам были гарантированы права, частная инициатива поощрялась, достойные и талантливые почитались наряду с родовитыми, наконец, была политическая стабильность.


Согласно теории естественного права, созданной Джоном Локком, для человека неотъемлемы права на жизнь, свободу, здоровье и собственность. По мнению французского властителя дум, основными правами являлись личная свобода, свобода мысли и свобода самовыражения. Эта теория находила живой отклик у мыслящих людей, пытавшихся постигнуть причины существующих злоупотреблений и тяжелого положения большинства населения. «Никакой народ не может быть счастлив, если он не управляем естественными законами, которые всегда к добродетели ведут. Никакой государь не может быть велик, могуществен и счастлив, если не с правосудием царствует над благоразумным народом»,  сказано в «Естественной политике» П. Гольбаха в переводе М. М. Щербатова.

Однако после кровавой пугачевщины в России «естественное общество» утратило свое обаяние: народ, дорвавшийся до свободы, показал, что он далеко не «благоразумен». Выразителем новых взглядов стал Л. Сен-Мартен, попытавшийся разрушить систему естественного права в книге «О заблуждениях и истине». Это сочинение, вышедшее в 1775 году, два года спустя проникло в Россию и оказало громадное влияние на политическую мысль русских масонов. О сторонниках естественного права Сен-Мартен говорит: «Как скоро сведали они, что человек свободен, то и вздумали, что он рожден быть независимым, и тотчас судили, что всякое подвластие противно истинной сущности его.  Одни вздумали, что... верховная власть основана только на бессилии попустивших себя покорить. Чего ради сие немощное право, не имея никакой существенной твердости, может быть колеблемо и попеременно переходит во всякие руки, которые имеют силу и дарования, потребные к завладению оным. <...> Некоторые думали поправить сию несправедливость, положа за основание всякого общества общее согласие и единодушное изволение неразделимых, из которых оно составлено. Однако не требуется великого размышления, чтобы почувствовать, сколь трудно представить себе добровольное соединение целого народа...»

Теории естественного права Сен-Мартен противопоставил теософическое обоснование происхождения власти и подчинения, святых царей и падших рабов. Человек по своей природе слаб, поэтому вся его жизнь с самого рождения протекает в зависимости. «Моисей внушал повиновение власти, начиная с власти роди тельской, извлеченной из вышней  Царя Небесного,  поучал И. П. Елагин, толкуя Сен-Мартена.  Нет власти, яко же от Бога, монарх есть глава и отец народа своего».

Дух масонства требовал «устроить счастие соотечественников», «воспламениться ко благу государственному» и «созидать благо общественное». Однако масонская мудрость признавала первенство за внутренней жизнью по сравнению с внешней. Только через работу над собственной душой можно добиться истинного блага и истинной свободы. «Наружная независимость никоим образом внутренней свободы произвесть не может»,  утверждал И. Г. Шварц. «Истинная есть свобода от страстей, а не от начальств»,  вторил ему О. А. Поздеев. «Непросвещенные думают, что мы вольными каменщиками именуемся потому, что намерены всеобщее восстановить равенство, не последуем никакому закону и живем по своим прихотям,  говорил он своим «ученикам».  Таковая вольность не есть вольность, а рабство». Человек сам над собою царь, он покорен только силе внутреннего закона.

Таким образом, масон не мог стремиться к преобразованию внешних сословных и экономических рамок жизни. Главной его задачей было исправление нравов. Князь М. М. Щербатов в «Путешествии в землю Офир-скук» описывает санскреев, надзирающих и за нравственностью, и за порядком в обществе. Они составляют привилегированную верхушку, которую почитают и которой повинуются все остальные касты; статус каждой из них строго определен и не подлежит изменению; переход из зависимого состояния в свободное невозможен. Просветитель Н. И. Новиков тоже не выступал против крепостничества как системы, считая его, подобно сословному строению общества, неизбежным следствием и формой разделения труда. И. П. Елагин вышел в отставку в чине действительного статского советника и обер-гофмейстера, имея около полутора тысяч душ крепостных, которых вовсе не спешил отпустить на волю. А вот С. И. Гамалея, правитель канцелярии московского главнокомандующего и активный член кружка Новикова, отказался от награды за службу в количестве трехсот душ: «...ему-де не до чужих душ, когда и с своею собственной он не умеет справиться».