Близкое знакомство с инквизициеи


Близкое знакомство с инквизициеи  в ее венецианском варианте  свел и Джакомо Казанова. Его арестовали 26 июля 1755 года, а 21 августа секретарь инквизиции записал в журнале: «Суд, ознакомившись с серьезными проступками, допущенными Дж. Казановой, состоящими главным образом в публичном оскорблении святой религии, распорядился арестовать его и препроводить в Пьомби». В тюрьме под крышей из свинцовых листов зимой было очень холодно, а летом нестерпимо жарко.

Казанову поместили в крошечную камеру, где он даже не мог стоять, потому что высота потолка была на десять сантиметров меньше его роста в 1 метр 87 сантиметров. Единственное окошечко, зарешеченное шестью прутьями в палец толщиной, выходило не на волю, а в узкий коридор. Крысы чувствовали себя здесь как дома. Блохи кусали так, что у узника случались конвульсии и спазмы. От зловонной жары он страдал расстройством кишечника, руки покрылись экземой. Ни книг, ни чернил, ни бумаги ему не давали. Но самое главное  его никто не удосужился поставить в известность о решении суда и приговоре, вынесенном 12 сентября: пять лет заключения.

Не собираясь провести остаток жизни в тюрьме, Казанова не пал духом и поставил себе цель: бежать. После пятнадцати месяцев отсидки, 1 ноября 1756 года, ему удалось выбраться из тюрьмы через крышу. Самое удивительное, что много позже Казанова написал Вольтеру: «Свобода, которой мы пользуемся <в Венеции>, не так велика, как та, какой наслаждаются в Англии, но мы довольны. Мое заключение, например, было проявлением сущего деспотизма; но зная, что я сам злоупотреблял свободой, я в определенные моменты находил, что они были правы, заключив меня в тюрьму без соблюдения обычных формальностей». Кстати, благодарный бывший узник извлек пользу из своего злоключения: он снискал популярность в парижских салонах своим красочным рассказом о побеге из Пьомби, а потом издал его отдельной книжкой.Стоит добавить, что тюремщика, «прохлопавшего» побег, приговорили к десяти годам «колодцев»  так называлась подземная тюрьма, вечно наполненная соленой водой, где заключенные гнили заживо. В этом выразилось всё лицемерие венецианского правосудия: формально смертных приговоров оно не выносило, но заключение в «колодцах» означало долгую и мучительную смерть.Тюрьмы инквизиции были не мрачнее французских. Кстати, во Франции  да и в России  часто под тюрьмы приспосабливали монастыри. Об условиях содержания в Венсенском замке мы уже упоминали, но вот пребывание в знаменитой Бастилии отнюдь не так пагубно сказывалось на здоровье ее узников, проводивших в них порой не один десяток лет.

В октябре 1773 года в Бастилию доставили полковника Шарля Франсуа Дюмурье, представившего проект об оказании военной помощи шведскому королю Густаву III, который годом ранее произвел государственный переворот и ввел новую конституцию, усиливавшую позиции монарха. Война в планы Франции не входила, и Дюмурье предложили «посидеть и подумать о своем поведении». Первоначально его поместили в большую восьмиугольную камеру с одним окном, имевшую не менее восьми метров в высоту, где были старая дрянная кровать, продавленное кресло, деревянный стол, соломенный стул и кружка. Башня, где она находилась, называлась башней Свободы — такой вот тюремный юмор. Заключенному камера не понравилась, несмотря на возможность посылать за обедом в трактир. Разломав дряхлый камин, он добился перевода в другую камеру, получше, для знатных узников, где стояло щеголеватое и удобное ложе — его когда-то привезли для бывшей любовницы короля, заключенной в Бастилию. Дюмурье доставили вещи, книги, письменные принадлежности, позволили иметь слугу. В каждом углу камеры была колонна, украшенная полой фигурой сфинкса. Перед своим переводом в замок Кайен Дюмурье рассовал внутрь сфинксов бумагу, перья и чернила в раковинах из-под устриц, которыми питался в тюрьме.

Мармонтель, проведший в Бастилии 11 дней вместе со своим слугой, согласившимся составить ему компанию, получал к обеду, состоявшему из нескольких блюд и закусок, вино и фрукты. Кроме того, он имел возможность пользоваться тюремной библиотекой, в которой были книги самого разного содержания. Помимо библиотечных в Бастилии находились и арестованные книги: их держали в каземате рядом с башней Казны. Например, «Энциклопедия» появилась на прилавках лишь после нескольких лет заточения.